— Тони жалеет его. Ведь он совсем крошкой остался без родителей. Наверное, дело в этом. — Я ждала ее ответа, но она молчала. И вдруг рассмеялась:

— Тони уверяет, что мы скорее похожи на сестер, чем на мать и дочь. Все потому, что я так тщательно ухаживаю за кожей. Я употребляю много жидкости, не ем жирного, сладкого, жареного, всегда встаю из-за стола с легким чувством голода. Никогда не наедайся до отвала, Ли. Это неженственно и некрасиво, я уж не говорю о последствиях для фигуры.

— Я знаю, мама, ты говорила.

— И повторю. Посмотри на меня. Разве я не доказательство того, что это правильно?

Она покрутилась, сидя за рулем, будто перед зеркалом.

— Конечно, мама.

— У кого из твоих подруг мама выглядит так, как я? — требовательно спросила она.

— Ни у кого.

Уже не в первый раз у нас с ней возникал подобный разговор. Я не понимала, почему должна неустанно твердить, как она молода и красива.

— Я вообще не намерена терять молодость, — решительно заявила она.

— Но ты же не можешь сохранить возраст, правда?

— Я не могу остановить годы, но в состоянии задержать внешнее старение, — похвасталась мать. — Ну-ка, сколько лет ты мне дашь? Скажи!

— Да я и так знаю, сколько тебе лет, мама. Когда мы сегодня говорили с Тони…

— Что?! Но ты не сказала ему мой возраст? — встрепенулась она, обжигая меня взглядом, в котором был ужас. — Не сказала? — повысила она голос.

— Нет. Просто он сказал, сколько ему лет.

— Хорошо. Вот это хорошо, — отозвалась мама с нескрываемым облегчением. — Он же думает, что мне всего двадцать восемь.

— Двадцать восемь! Мама, но мне-то двенадцать! Тони это известно. Получается, что ты родила меня в шестнадцать!

— Ну и что? — пожала она плечами. — На Юге, особенно в Техасе, это случается сплошь и рядом. Девушки очень рано выходят замуж. Я знаю нескольких, которые в твоем возрасте уже имели детей!

— Не может быть! — изумилась я и попыталась представить себя замужней. Какая серьезная ответственность — иметь мужа, не говоря уж о том, чтобы иметь еще и детей, то есть полноценную семью. Что же будет представлять из себя мой муж, начала размышлять я, каким он будет? Конечно, я и раньше предавалась романтическим фантазиям, но никогда не задумывалась о конкретной жизни с конкретным человеком. Естественно, мне хотелось, чтобы мой муж был таким же любящим и заботливым, как папа. Но я бы не хотела, чтобы мужу приходилось так изнурительно работать, как моему отцу. Если бы мы жили небогато, я бы не стала постоянно требовать подарков, как это делает мама. Но будь у нас много денег, я бы все делала, как она!

Мой муж должен быть жизнерадостным и одновременно утонченным, вроде Тони Таттертона, и непременно таким же красивым. Хотелось бы, чтобы он любил детей, как люблю всех малышей я. И не обязательно ему быть кинозвездой или важным предпринимателем! Главное, он будет любить меня больше жизни.

А я? Буду ли любить его я так, как подобает жене любить мужа? Способна ли я вообще на большое чувство? Эти мысли еще не занимали меня. Пока я училась в школе и собиралась поступить в колледж. Моей мечтой было стать учительницей. День, проведенный с Троем, подтвердил эти намерения. Я обожала маленьких детей, их любознательность и непосредственность. А сколько неожиданных, даже каверзных вопросов они задают! Дети — самые удивительные создания на свете!

— Я долго не выйду замуж, — объявила я.

— Как это? Почему? — вскинулась мама, будто я, по меньшей мере, сообщила, что хочу быть безбожницей.

— Потому что думаю об учебе в колледже. Я собираюсь стать школьной учительницей, — отважно сказала я.

Огорчение на мамином лице не только не исчезло, как я надеялась, но даже усугубилось.

— Ты говоришь глупости, Ли. Ты же знаешь, кто идет в учительницы — старые девы или бесцветные дурнушки вроде моих сестриц. Разве можно представить в роли учительницы такую женщину, как я? Нет, конечно! Большей несправедливости и придумать невозможно. И к тебе это относится, потому что ты обещаешь стать настоящей красавицей. Твой дебют уже близко. Ты закончишь одно из престижных учебных заведений и встретишь богатого молодого аристократа, и начнется новая жизнь, например, в усадьбе, подобной Фартинггейлу. По правилам, и мне надлежит жить в таких местах, — со зловещими нотками в голосе закончила она.

— Но, мама, я люблю возиться с детьми. Мне было так хорошо сегодня с Троем.

— Любить детей — это одно дело. Я тоже люблю детей… особенно когда есть условия для этого — время, просторный дом, деньги. И совсем другое дело жертвовать своей личной жизнью ради возни с ними, прозябать в пыльных школьных стенах, где невозможно встретить достойного человека из приличного общества, — бр-р-р! — Мама содрогнулась, качая головой, будто ей предлагали работу в шахте. — Маленькие дети беспрестанно болеют. Они кашляют и чихают на тебя. Поэтому все школьные учителя всегда такие бледные и анемичные.

Я лихорадочно начала вспоминать учителей из своей школы. Они не казались мне ни болезненными, ни бледными. Миссис Уилсон, например, была красивая молодая женщина с длинными каштановыми волосами и веселыми зелеными глазами. Мне так нравилась ее лучезарная улыбка! Она имела спокойный нрав, никогда не срывалась, даже если мальчишки хулиганили на уроках.

— Выброси из головы этот вздор. Ты хочешь учиться музыке, живописи. Ты хочешь много путешествовать. Дальше ты, пожалуй, захочешь выучиться на инженера-кораблестроителя.