Я выбежала из комнаты, чтобы разыскать миссис Хэстингс. Она была внизу, разговаривала с доктором, Майлсом и Куртисом.

— Доктор, он горит, мечется, стонет, как от боли! — выкрикнула я.

Доктор недоуменно взглянул на меня. Миссис Хэстингс шепотом пояснила ему, кто я такая. Доктор кивнул, обернулся ко мне и заговорил:

— Да, дитя мое, я знаю. Только что мы приняли решение не дожидаться «скорой помощи». Повезем его на вашем лимузине прямо в клинику. Миссис Хэстингс только соберет самое необходимое.

— Можно мне помочь ей?

— Не думаю. И вообще тебе стоит держаться подальше. Зачем мне два пациента? Достаточно и одного! — улыбнулся доктор.

Как можно шутить в такую минуту, изумилась я. Няня поспешно отправилась наверх, а я впала в такое подавленно-нервное состояние, что могла только сидеть сложа руки и ждать. Спустя некоторое время на лестнице показался Майлс. Он нес на руках Троя. Малыш был плотно закутан в одеяла, откуда выглядывало лишь пылающее личико. Сзади семенила миссис Хэстингс и все приговаривала: «О Господи, о Господи…»

Прошло несколько часов, прежде чем миссис Хэстингс с Майлсом вернулись из клиники. Едва услышав шаги у входной двери, я бросилась вниз.

— Диагноз подтвердили. Пневмония. Ему дали кислород. — Ее губы дрожали, говорила она отрывисто, еле сдерживая рыдания. — Картина удручающая. Это ужасно. О Господи, Господи…

Я, как могла, пыталась утешить ее:

— Миссис Хэстингс, вам надо поесть и обязательно выпить горячего чаю. Не надо винить себя. Честное слово, это не ваша ошибка.

— Да, да, — рассеянно повторяла она. — Поесть и выпить чаю. Спасибо, Ли. Ты права. — И няня отправилась на кухню.

— Скажи, Майлс, как он на самом деле? — спросила я, уверенная в том, что молодой человек скажет всю правду.

— Температура очень высокая, очень. Трой и раньше часто болел, так что сопротивляемость организма низкая. Боюсь, это серьезно.

Сердце ухнуло в пятки. В висках застучала кровь. Под ложечкой будто бабочки затрепетали, и каждый взмах их невидимых крылышек отдавался острой болью.

— Но ведь он не умрет, а, Майлс?

Затаив дыхание, я ждала, что он ответит.

— Дело плохо, мисс, — сказал шофер и взглянул на часы. — Мне пора в аэропорт. Мистер и миссис Таттертон скоро прилетают. Полагаю, они сразу поедут в больницу, — добавил он.

— Боже, какой удар для Тони, для мамы, — произнесла я.

Майлс кивнул и быстро вышел.

Весь день я пребывала в страшном волнении. При каждом телефонном звонке в груди замирало сердце. Однако из больницы новостей не было. Изнеможденная ожиданием, я упросила миссис Хэстингс позвонить в клинику и расспросить дежурного врача. Состояние Троя не улучшилось. Более того, по лицу няни Троя, по ее потемневшим глазам и запавшему рту я поняла, что малышу становилось хуже. Наконец из холла донеслись какие-то голоса, и я спешно покинула музыкальный салон, где все время сидела. Домой вернулась мать: слуги вносили с улицы ее бесконечные чемоданы, а она направо и налево отдавала приказания, одновременно жалуясь на усталость и плохую погоду. Тони с ней рядом не было.

— Мама! — закричала я. — СЛАВА БОГУ, ЧТО ТЫ ПРИЕХАЛА.

— Воистину, слава Богу, — сказала мать и рассмеялась негромким хрустальным смехом. Она стягивала с рук перчатки. Несмотря на жалобы и вздохи, выглядела она прекрасно — свежая, красивая, молодая. Ей очень шла новая черная норковая шапочка и такая же шубка. В ушах поблескивали длинные золотые сережки. Мать посторонилась, пропуская Майлса с лыжным снаряжением, и наконец заметила меня.

— Ты не поверишь, Ли, но медовый месяц оказался необыкновенно утомительным, — обнимая меня, шепотом произнесла мама. — Я измучена и опустошена до последней капли. Сил нет совершенно. Не могу дождаться, когда лягу в постель и спокойно отдохну.

— Но где же Тони, мама? Ты ведь слышала о Трое?

— Конечно. Тони прямиком поехал в клинику. Мы завезли его туда, — сообщила она. — Подожди немного, Ли, и мы с тобой посмотрим, какую красоту я накупила в Европе, — не переводя дыхания говорила мать. — Но прежде я отдохну, а уж потом все покажу и все расскажу. Аб-со-лют-но все, — с расстановкой добавила она, наклоняясь ко мне поближе. — А сейчас… сейчас ванна… и сон.

Она начала подниматься по лестнице.

— Но, мама, а как же Трой?

Мать обернулась и в замешательстве посмотрела на меня.

— А что?

— Он так тяжело болен и…

— Да, но он уже в клинике. Что мы еще можем сделать?

— Ты видела его?

— Разумеется, нет. Не стоит лишний раз подвергать себя опасности, если в этом нет жизненной необходимости.

— Да, но…

— А ты, конечно, сидела у него? — И, не дожидаясь ответа, проворчала: — Ну вот, нам еще не хватало, чтобы ты заболела. У меня нет сил на все это, Ли, пойми. Сейчас я вообще ни на что не способна. — Мать снова двинулась наверх. — Я позову тебя, когда как следует отлежусь.