– Прекрасно, – сказал «эколог» и коротко кивнул Попугаю.

Треснул придушенный глушителем выстрел, и лейтенант повалился лицом в землю. На миг взгляды Буки и Попугая пересеклись, но ни один мускул не дрогнул на лице наемника.

– Ну вот, – усмехнулся первый «эколог», рассматривая пленных. – Теперь можно работать.

Пленных поместили в одном из заводских корпусов, в просторном помещении с теряющимся в темноте потолком, с большими развороченными воротами – очевидно, некогда это был склад. Бука тут же отметил, что помещение практически свободно от аномалий, если не считать небольшого гравиконцентрата в углу – прямо над ним в крыше зияла рваная дыра. Несмотря на жестокость по отношению к военным, с Никой, Антоновым и Букой обращались вполне корректно, даже наручники сняли. Наручники и не требовались: побег исключался, так как они находились под охраной пары безликих фигур в экзоскелетах. Прочие члены группы находились вне поля зрения: то ли держали под контролем прилегающую местность, то проводили разведку – гадать можно было до бесконечности, ведь про этих людей ничего не было известно. Времени на праздные размышления пленникам не дали: эхо разнесло звуки приближающихся шагов: со стороны ворот к ним направлялись эти двое, в оранжевых комбезах. Антонов заметно напрягся.

«Экологи» подошли вплотную и с удобством уселись на решетчатых ящиках – наверное, их специально притащили сюда, так как рядом имелось еще три, на которые любезно указал худощавый. Впрочем, любезностью это можно было назвать с большой натяжкой – скорее, издевка, словно незнакомцу доставляло своеобразное удовольствие играть в «нормального» человека.

– Вот ты, значит, какой – человек из Зоны, – с кривой усмешкой глядя на Буку, сказал полноватый. – Как же, наслышаны. И ужасно захотелось познакомиться.

– Ну, давайте, раз так хотелось, – через силу проговорил Бука. – Про меня, наверное, вы все знаете, а вот я про вас – совсем ничего.

– Какой динамичный материал, вы не находите, коллега? – не глядя на товарища, произнес худощавый.

– Да, придаст исследованиям определенную остроту, – также, не отрывая взгляда от Буки, сказал полноватый. – Ну, давай, поиграем в эти игры. Можешь называть меня доктор Чико, а вот его – доктор Бах. Не путайте с композитором – корни у имен разные.

– На бандитские погоняла похоже, – мрачно заметила Ника.

– Точно, – усмехнулся тот, кто назвал себя Чико. – Это они и есть. Не всегда мы наукой занимались, в свое время пришлось с пушками и перьями Зону потоптать. Спасибо господам ученым и их опытам. Знали бы они, что выйдет из этого эксперимента – трижды подумали бы перед тем, как незнакомым людям давать сомнительные препараты. Но это дело прошлое, экспериментаторы давно в могиле, а опыты теперь ставим мы. И, заметьте – куда более успешно.

Доктор Чико и доктор Бах довольно скалились в лица пленных. За их спинами подтверждением силы и власти маячили экзоскелеты. Только теперь, всмотревшись в эти лица, Бука понял, что видит самых обыкновенных уголовников, которым странной причудой неизвестных сил запредельно вздернуло коэффициент интеллекта. Возможности разума при этом возросли многократно, только, вот мотивации, похоже, остались прежними. И это пугало.

– Господина Антонова и его сотрудницу мы знаем, – сказал доктор Чико. – Как и он нас. Только, как я погляжу, он не слишком-то рад нас видеть.

– А чего радоваться? – хмуро поинтересовался Антонов. – Вы только что кучу людей угробили. Вас не остановили даже их особые полномочия, даже те силы, которые за ними стоят. Откуда же мне знать, чего теперь от вас ожидать?

– Нам тоже хотелось бы кое-что знать, – сказал доктор Бах, чуть подавшись вперед. – Например: на кой ляд вы полезли в Зону? Неужто, действительно, хотели спрятаться? Ну, ладно, барышня могла так подумать или этот наш парень, для которого Зона – дом родной. Но вы-то, доктор – вы же серьезный человек. Неужели решили на карьере крест поставить? Это же подсудное дело.

– Странно, однако, выслушивать подобное от вас, – неровным голосом сказал Антонов.

– Доктор, наверное, имеет в виду, наше темное прошлое, – заметил доктор Чико. – Хотя ему-то стоило бы подумать о своем темном будущем.

Антонов побледнел еще больше, попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

– Чего вы от нас хотите? – резко спросил Бука.

– Как всегда: ответов на вечные вопросы, – вздохнув, сказал доктор Бах. – Как устроено мироздание, и все такое прочее. Знакомо тебе чувство, когда вопросы мучают, разъедают изнутри – а ответа нет и нет? Вряд ли. А ведь это очень сильное и очень неприятное чувство. А мы с коллегой не любим, когда нам неприятно. Стало быть, нам нужны ответы – все до единого. И мы найдем эти ответы, даже если кое-кого придется порезать на мелкие кусочки. И вот первый вопрос: скажи-ка, парень, ты действительно хотел уничтожить Зону? Ты был у Монолита? Ты всерьез собирался отправиться в прошлое? Я про ту историю с Маревом…

– Путешествия во времени невозможны, – быстро сказал Антонов.

– А вот вопрос к дорогому доктору, – немедленно среагировал доктор Чико, переводя взгляд на Антонова. – У нас есть подозрение, что препарат «Зет-восемь», более известный как эликсир разума, применялся не только на нас с коллегой. Мы просматривали отчеты по работе филиалов и нашли кое-что любопытное. Резко возросшая результативность вашей работы говорит о том, что ваш коэффициент интеллекта повысился неправдоподобно быстро. Это то, что я думаю?

– К чему все эти вопросы? – вмешался Бука. – Ведь не из-за них вы уложили столько народу?

– Конечно, нет, – пожал плечами доктор Чико. – Вопросы-то чисто риторические. Потому что мы и без того знаем на них ответы. Но у нас есть и другие вопросы – и ответы на них дадут эксперименты. К сожалению, тогда нам уже не доведется так мило поболтать…

Ника вдруг резко метнулась вперед, даже руки протянула – словно хотела вцепиться в горло ближайшему ученому мерзавцу. Но тут же кубарем отлетела в сторону: за спиной, словно ниоткуда, возник третий охранник в экзоскелете. Некоторое время Ника неподвижно лежала в цементной пыли, потом со стоном попыталась подняться, но руки плохо ее слушались, и она бессильно повалилась на пол. Бука сжал кулаки от бессильной злости, с трудом сдерживая себя, чтобы не повторить судьбу этой резкой девчонки.