– Меня не интересуют никакие открытия. Ведь мы пришли сюда совсем за другим. Ты помнишь? Мы пришли, чтобы ты сделал меня таким, как все.

– Но как же… – растерянно пробормотал Антонов. Судорожно стащил с лица очки, неровно водрузил обратно. – Такие открытия случаются раз в сто лет… Это же новый взгляд на природу человека!

– Я больше не хочу говорить об этом, – севшим голосом сказал Бука. – Просто избавь меня от этой дряни. Пожалуйста. Ты ведь можешь, да? Ведь можешь?

Антонов застыл с непонятным выражением на лице. Это была смесь растерянности, разочарования и скорби. Словно у мальчишки отобрали железную дорогу с арбалетом и вдребезги разбили игровую приставку. Он стоял, сжимая в руках мятую распечатку, не зная, что сказать.

А Бука, болезненно сгорбившись и опустив голову, медленно пошел в дальний темный угол. Там он забился за железный шкаф с оборудованием, сел на пол, сжался, закрыл лицо руками. Наверное, стоило бы разрыдаться, но он не умел плакать. Он просто сидел и тихо свыкался с осознанием того, что внутри у него живет, разрастаясь и контролируя каждый его нерв, жуткое энергетическое чудовище – холодное, безжалостное.

Чужое. Или как это назвала Ника? «Чужой». Пожалуй. Так оно и есть Это нечто живет внутри него, чтобы однажды сожрать его целиком. Или подчинить его своей воле. Или просто убить…

Рядом раздались тихие шаги. Но только когда кто-то тихонько уселся на пол по соседству, Бука открыл глаза.

– Что-то не спится, – тихо сказала Ника – это была она. Теперь – в облегающей футболке и еще более облегающих шортах. – Смотрю, не обрадовал тебя мой профессор.

Бука заставил себя улыбнуться:

– Да нет, порядок. Просто ты оказалась права. И вправду – «чужой».

На этот раз уже Ника удивленно посмотрела на него, но ничего не спросила. Просто сказала:

– Ничего страшного. Поверь, Антонов умный, он тебе поможет. Если тебе действительно нужна помощь.

Бука посмотрел нее, едва различимую в полумраке, сказал с тоской:

– Вот, если бы ты могла мне помочь…

Он понятия не имел, что хотел сказать этой фразой. Но Ника, наверное, все поняла правильно. Она прижалась к нему неожиданно горячим телом, обвила тонкими, сильными руками, впилась губами в его губы. В этот момент все темные мысли будто смыло бурным потоком. Если это была анестезия – то самая действенная.

Он проснулся от режущего звука принтера. Ника спала у него на груди зябко закутавшись в его комбез. Бука осторожно высвободился, нашарил в темноте то, что недавно было на нем под комбезом – выданную еще в комендатуре робу. Торопливо натянул на себя, поднялся. Ника тихонько застонала во сне. Он попятился, наткнулся на какой-то железный выступ, зашипел от боли. Выбрался на свет, направился в противоположный конец лаборатории – туда, где устало сгорбившись перед компьютером, задумчиво сидел Антонов.

– Не спал? – спросил Бука. Он чувствовал себя немного смущенным: человек здесь работает, бьется над его спасением, а он за шкафом с его лаборанткой кувыркается.

Антонов посмотрел на Буку покрасневшими глазами, сказал:

– Какой там сон… Ты же мне такую задачку подкинул!

Он поглядел в распечатку, снова принялся щелкать клавиатурой со словами:

– Тут кое-что интересное вырисовывается. Если бы ты не настаивал на немедленном извлечении этой штуковины из твоего организма…

– Да я и не настаиваю, – виновато проговорил Бука. Сел рядом на легкий металлический стул. – Можешь ставить на мне свои опыты, я подожду.

– Не зря, значит, я взял собой лаборантку, – задумчиво проговорил ученый – будто прочитал его мысли. Бука вспыхнул, но промолчал: в данном вопросе с Антоновым никак не поспоришь.

– Есть у меня кое-какие догадки, – сказал ученый, пролистывая порезанную на страницы распечатку. – Но настолько смелые, что оторопь берет. Хорошо бы серию экспериментов провести. Здесь, конечно, не Институт, но кое-что придумать можно…

Антонов внимательно посмотрел на друга. Спросил задумчиво:

– Вот, скажи мне, Бука: у тебя есть мечта?

Бука пожал плечами:

– Не знаю. Ну, хочу избавиться от этой штуки во мне. Хочу стать таким, как все. Хочу уйти из Зоны…

– Ну, хорошо, – сказал Антонов. – А раньше, до того, как мы встретились, до той истории с Маревом, ты ведь, вроде, сталкером хотел стать?

– Да не то, чтобы… – нехотя сказал Бука. – Не хотел я сталкером быть, просто так получилось… – Он помолчал, подумал. – Ты знаешь, я всегда просто хотел быть, как все. Только никак не получалось, как я ни старался Будто мешало что-то.

– Так, так, – кивнул ученый. – Мешало. И как это проявлялось?

– Да ты же все знаешь, Антонов! – рассердился Бука. – Люди вокруг меня дохли как мухи! Потому, что не человек я, а тварь из Зоны! Ты же видел на своем экране – я не такой, как все, и никогда не мог таким быть! Вон – ни книжки читать мне не интересно, ни кино, ни телевизор ваш смотреть, ни водку пить! Всем это интересно – я у меня все это, будто выключили!

Бука замолчал, зло раздувая ноздри, добавил:

– Просто брожу по Зоне, или пялюсь, как идиот, в одну точку…