– Я серьезно, – сказал Антонов. – Психика у него слишком сложная для зомби… А ну, скажи, те двое, что тебя резали – кто они?

– Подонки, кто ж еще, – мгновенно среагировал Бука.

– Вот видишь! – удовлетворенно сказал Антонов, подмигнув Нике. – Слишком вычурно для безмозглого мутанта…

Говоря это, ученый все же, повернул к свету Букину голову, оттянул ему веко, внимательно посмотрел на зрачки. Усмехнулся, похлопал по плечу.

– Значит, все? – тихо спросил Бука.

– Не понял… – нахмурился Антонов.

– Не вышло ничего из нашей затеи. Не стану я таким, как все. Нормальным… – в голосе Буки появилась тоска.

Антонов опустил взгляд, неопределенно развел руками. Что он мог сказать? Это закон Зоны: направляясь сюда, люди строят собственные планы, только, вот, редко, когда эти планы сбываются – так, как хотелось бы людям. И остается лишь благодарить Черного Сталкера, хотя бы за то, что вернулся обратно живым и не покалеченным.

Но им и об этом говорить пока рано.

– Ну что, отдохнули? – поинтересовался Маус, еще раз проверяя магазин «винтореза» – такая проверка никогда не помешает. – Тогда пошли, пока сюда какой-нибудь патруль не забрел. Есть у меня подозрение, что наши друзья-военные рыщут сейчас по всей округе.

– Думаешь, они все еще нас ищут? – спросила Ника, когда они уже двигались по коридору.

Однообразные стены, редкие двери, боковые коридоры. Весь этот мрачный интерьер навевал тоску и тревогу, и словно намекал неосторожно забредшим сюда путникам: отсюда нет и не может быть выхода. Как в той книге: «Оставь надежду, всяк, сюда входящий…»

– А зачем здесь они, по-твоему? – сказал сталкер. – Просто пострелять приперлись? Зона, конечно, отличный полигон, да только главный расходный материал здесь – люди.

– Я думала, они за своих мстят, – предположила Ника. – Наемники ведь положили их товарищей, вертолет сбили. Око за око – по-моему, вполне логично. Кодекс офицерской чести.

– Может, и так, – отозвался сталкер. – Но что-то не верю я в офицерскую честь у наших вояк. Тем более, когда сил и на других направлениях не хватает. Нет, куколка, это Зона – тут у всех особая корысть имеется. Не мстить они пришли – это было бы слишком просто. Им Бука нужен.

– Да что ж такое! – в сердцах Ника треснула кулаком по влажной стене. – Прямо свет на нем клином сошелся! Когда они от него отстанут?!

– А никогда, – спокойно сказал Маус. – Правильно он рассуждает: нет ему жизни в Зоне. А теперь – тем более. Потому, как теперь он не только ученым нужен, он уже и воякам насолить успел.

– Что-то я не совсем понимаю… – проговорила Ника.

– А что тут непонятного? – мрачно усмехнулся Маус. – Теперь уж они наверняка связали воедино нашего Буку и всю эту чертовщину, что с Периметром творилась. Вот и получается, что один-единственный непонятный чел из Зоны заставил военных гонять силы, средства, танки с самолетами, в общем, вовсю изображать бурную деятельность – и все без толку. Село, вон, с землей сравняли с перепугу, мирных жителей, небось, накрошили под горячую руку. И ладно бы, все это было с пользой сделано. Но ведь Зона отступила только тогда, когда он ушел – по своей собственной воле. А, значит, может и обратно заявиться – в любой момент. Вот и получается, что вояки, мало того, что уже облажались по полной, так еще и показали, что все их солдаты и военная техника бесполезны, и ни на что не годны и в будущем. А это уже, извините, бомба под задницами у генералов. Да и политикой здесь попахивает: ведь кто-то стоит за решением контролировать Зону с помощью вооруженных сил?

– И что из этого следует?

– А из этого следует, что для того, чтобы из всего этого дерьма выгрести, им всего-то надо, что напрячь силенки, которых, между нами – ого, сколько! Да и завалить одну-единственную тварь из Зоны. Притащить труп в Генштаб, а лучше – распять перед Кордоном, чтоб другим не повадно было. Ну и объявить по «ящику»: доблестные войска, мол, с честью выполнили свой долг перед населением, а виновный понес заслуженную кару. Народ у нас добрый, но иногда крови требует.

– Но зачем его обязательно убивать? – упавшим голосом произнесла Ника. – Зачем?!

Маус окинул девушку тяжелым взглядом и сказал, уже без всякого сарказма:

– Да затем, что по-другому генералов никак не устроит. Пока Бука жив – они же спать спокойно не смогут и икорку под водочку кушать, потому что все время будут ждать, чего он еще выкинет. Из Зоны его никак не вытащишь – потому что Зона, как радостный щенок за ним по пятам скачет. А контролировать Буку в Зоне – себе дороже. Вот и получается – нужно окончательное решение вопроса…

Он сплюнул и замолчал, сердито засопев.

– И что же ему делать? – растерянно спросила Ника.

Украдкой посмотрела назад, где поддерживаемый Антоновым плелся осунувшийся и бледный Бука. Маус не ответил. Так, молча, и шли дальше, пока сталкер не сделал знак остановиться. Прошел вперед и заглянул за угол. Отпрянул, прижавшись к стене, крепко обхватив рукоять винтовки.

– Идут, – тихо сказал он. – Как я и говорил – патруль, пять человек.

Быстро осмотрелся – прятаться было негде. Щелкнул предохранителем, осторожно коснулся пальцем спускового крючка.