Некоторое время доктор Бах сидел неподвижно, молча глядя на тело товарища. Странно посмотрел на Буку, молча встал, сунул руки в карманы халата и в задумчивости отошел в сторону. Бука так и остался лежать – с кляпом во рту, исполосованный скальпелем, с зияющей раной и торчащими из нее инструментами, со впившемся в плоть зондом.

Бука тихо засмеялся.

И тут же вокруг стало происходить нечто невообразимое. Он не мог видеть всего этого, так как по-прежнему был не в состоянии пошевелиться. Но будто кто-то услужливо спроецировал картинку прямо в мозг. И стал виден весь этот просторный зал, наполнившийся вдруг тонкими длинными разрядами – словно весь объем лаборатории заполнила вдруг невероятная паутина из молний, протянувшихся от стены до стены, от пола до потолка. И все они, будто бы брали начало прямо из зияющей в груди раны, которую теперь наполняло странное, почти приятное тепло.

Люди, казалось, не замечали всего этого. Они были поглощены другим, не менее пугающим зрелищем. Мертвые твари из «коллекции» в огромных стеклянных сосудах вдруг вздрогнули, зашевелились – и отчаянно заметались, взбивая в пену консервирующую жидкость. Даже сквозь толстое стекло был слышан жуткий приглушенный рев. Наемники в страхе попятились, неуверенно поднимая оружие. Происходящее было недоступно их пониманию, впрочем, как и пониманию наблюдавшего за этим Буки. Невидимые молнии продолжали бесноваться с нарастающей силой, пока самые мощные из них не ударили в стекло гигантских «колб». Жидкость в них вскипела – и мощные стекла принялись оглушительно лопаться, одно за другим. С яростным ревом, в клубах зловонного пара ожившие «образцы» вырвались на свободу, бросившись на обалдевших от происходящего наемников. Впрочем, ни вид этих тварей, ни вонь, ни захлестнувшая пол жидкость вперемешку с осколками стекла не помешали им мгновенно открыть огонь. Это не спасло одного из них, которому слетевшая с «постамента» химера вмиг оторвала голову. Метнувшуюся в сторону людей псевдособаку изрешетили прямо в воздухе, и теперь, лежа на полу, в лужах консервирующего раствора, она продолжала бесцельно перебирать лапами. «Воскресшие» твари были не так сильны, как их живые аналоги. Потому наемникам удалось остановить большинство из них, разнеся в брызги головы с оскаленными пастями. Правда, ценой еще одного из своих рядов, которого сбил с ног оживший труп кабана, мгновенно вцепившейся жертве в глотку.

Точку в этой истории поставил наемник в экзоскелете, стремительно ворвавшийся в лабораторию, несколькими точными ударами разделавшийся с химерой и прочими не вовремя разошедшимися мутантами. Когда казалось, что все уже кончилось, с пола поднялось еще одно ожившее тело, на этот раз человеческое – то самое, с откушенной головой. Нетвердой походкой оно направилось в сторону живых, мертво нажав на спусковой крючок и поливая огнем все перед собой. Бука видел, как с потолка, прямо в торчащий над разорванной шеей позвоночник, вонзилась мощная, извивающаяся молния. Шагающий труп с автоматом казался марионеткой, подвешенной на нитях электрических разрядов. По чистой случайности ни одна пуля никого не задела – наемники успели рухнуть прямо в смесь из консерванта и стеклянных осколков. Последний путь обезглавленного трупа был оборван ударом обладателя экзоскелета. Наступив на сбитое с ног тело, тот выпустил очередь прямо в ему позвоночник. Тело замерло окончательно.

Зато поднялось другое – принадлежащее доктору Чико. Выкатив единственный уцелевший глаз, мертвец с гортанным звуком, растопырив окоченевшие руки, направился в сторону наемников. Из головы его тоже тянулся куда-то невидимый «простым смертным» разряд. «Вот, значит, как появляются зомби», – подумалось Буке.

Шел он недолго: голова его, будто семенами, наполнившись пулями, взорвалась, как переспелый арбуз. Доктор Чико со звуком мокрой тряпки плюхнулся на пол. Наемники поднялись, переводя дух, стряхивая с себя мокрые осколки стекла. Уверенность исчезла с их лиц. Среди них Бука не заметил Попугая. Доктор Бах тоже куда-то исчез.

Зато теперь лаборатория наполнилась неясными, полупрозрачными фигурами – людей, мутантов, смутных пейзажей. Трудно сказать, были ли эти призраки столь же опасными – только нервы у наемников не выдержали, и все они, один за другим, выскользнули в коридор. Мгновенно исчезли и образы. Наступила тишина, только слышно было, как утекают сквозь решетки в полу остатки консерванта.

И тут же Бука ощутил стремительно наваливающуюся усталость. Некоторое время он сопротивлялся ей, предполагая, что именно так и подкрадывается смерть. Но силы были неравны, и неодолимая ватная тяжесть обрушилась, оглушила его.

Наверное, он, все-таки, отключился. Иначе не объяснить, куда пропали потолок и стены, и откуда вокруг этот знакомый серый пейзаж. Он был на каком-то пустыре, но это не имело значения: главное – он был на поверхности, и вокруг была знакомая с детства Зона.

– Что со мной? – спросил он в пустоту.

– С тобой – я… – знакомый голос, казалось, лился ото всюду – из воздуха, от камней, от травы, от мертвой земли.

– Кто ты? – спросил Бука, хотя, наверное, знал ответ.

А потому не получил ответа от этого неприятного шепота.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил Бука.

– Хочу, чтобы ты остался, – прошелестело вокруг, и вроде бы даже пробежал легкий ветерок – пригладивший желтую траву, закрутивший в маленький смерч пригоршню радиоактивной пыли.

– Остался – где? – не понял Бука.

– Во мне-е-е… – прошелестел ветер, пронося мимо легкую взвесь жгучего пуха.

Что-то было не так. Бука понимал, что на самом деле его нет здесь. Он – глубоко под землей, порезанный мучителями в белом, которые, очевидно, сами того не подозревая, вторглись на запретную территорию, тронули тонкие струны, пронизывающие этот мир, замкнули невидимые «пробки». Где-то в глубине его измученного организма сгорели какие-то хитроумные «предохранители». И теперь что-то случится. Он не знал, что именно, не знал, хорошо это или плохо – но что-то непременно случится.

Потому что что-то уже случилось с ним самим. И понимание этого родилось не в нем – оно словно пришло извне, как пришел ниоткуда этот загадочный голос.

…Теперь же, прямо перед ним, будто стремясь заглянуть прямо в глаза, дрожал ослепительный клубок молний – электра. Разряды тянулись от нее к земле, делая аномалию похожей на огромного тонконого паука, пьяно качающегося на длинных, слабых ногах. Странно – она казалась совсем не страшной. Будто он и не видел никогда, как люди, попавшие под ее разряд, превращаются в пепел.