Кто-то успел убежать, и теперь, у ног Буки и бледного, как смерть Монаха, оставалось лишь трое – главарь, и еще парочка с перекошенными от ужаса лицами. С некоторым разочарованием Бука отметил, что Попугай опять умудрился улизнуть, и отдуваться за его делишки снова придется другим. Спасаясь от расползающейся аномалии, уцелевшие бандиты побросали оружие, и теперь смотрели на Буку, как на голодное чудовище. Впрочем, в этом качестве Бука не был одинок: пока птичья карусель делала свое смертельное дело, к месту расправы неторопливо приблизился кровосос, явившийся по тихому призыву человека-монстра.

Теперь Бука не чувствовал себя одиноким: он ощутил себя в центре всех этих неприкаянных, вечно голодных существ, вынужденных скитаться по бесплодным просторам Зоны. Он даже чувствовал к ним жалость.

Ничего, скоро он поведет их на новую, благодатную землю, где будет вдоволь пищи и питательного человеческого страха. Каждая тварь, которой приходилось до поры ютиться в пределах Периметра, получит, наконец, долгожданную свободу. Это будет настоящий кровавый пир, предшествующий необузданному спариванию и бурному размножению – по всей этой маленькой планете.

Сейчас же дело за малым: дать волю этому единственному созданию, для которого трое сжавшихся от страха безоружных людей – редкое, и такое желанное лакомство. Кровосос издал низкий утробный звук, затрясся в предвкушении, протянул вперед жуткие корявые лапы, напряг ротовые щупальца, готовые впиться в живую плоть.

– Останови его! – раздался резкий голос Монаха. – Это же люди – не отдавай их дьявольскому отродью!

Монах целился прямо в голову мутанта, хотя и знал прекрасно, что ему не хватит двух патронов его «вертикалки», и не достанет времени перезарядить оружие. Это чуял и кровосос – он резко повернул в сторону Монаха свою кошмарную морду. Зарычал, шевеля щупальцами на месте некогда человеческого лица. Сейчас мутант выглядел подлинным воплощением зла, обосновавшегося в круге Ада, очерченного Периметром. Не будь радом того, кто сейчас повелевал его волей, он вмиг разорвал бы этого человека, посмевшего глядеть на него открыто, бесстрашно, бросая вызов самой Зоне.

– Останови его, – повторил Монах, повышая голос. – Прости этих людей – они не ведали, что творят.

– Они – зло, – сухо сказал Бука. – Они должны умереть.

– Если ты еще человек – не отдавай их чудовищу! – голос Монаха дрогнул.

– И не подумаю, – с вызовом глядя на друга, сказал Бука. Сделал едва уловимый жест – и монстр со стремительностью молнии набросился на бандитов. Округа огласилась воплями, полными ужаса и боли. Эти звуки заглушил свирепый рев мутанта, смешавшийся со звуком раздираемой плоти. Через несколько секунд единственными звуками были отвратительное урчание желудка и сытая отрыжка чудовища.

Монах медленно перевел дробовик на Буку – теперь тот спокойно глядел прямо в черные червоточины стволов. Бука не боялся смерти. Он просто знал, что его время еще не пришло.

– Ты не имеешь права так поступать, – сказал Монах, касаясь пальцами сдвоенных спусковых крючков. – Ты такой же нелюдь, как и этот проклятый кровосос.

– Я знаю, – спокойно сказал Бука.

– В тебе не осталось ничего человеческого, – продолжал Монах, словно уговаривая самого себя поверить в собственные слова. – Ты убиваешь людей безо всякой жалости, и ты же защищаешь эту чудовищную погань…

Бука промолчал, продолжая разглядывать черные провалы стволов. Эти узкие туннели смерти завораживали его, в какой-то момент он даже с какой-то тоской подумал, что было бы неплохо, если бы сейчас все кончилось…

– Ты служишь Сатане, Бука! – со злостью выкрикнул Монах.

Бука лишь криво улыбнулся в ответ. За ним медленно, в полный рост поднялась высокая, пугающая фигура кровососа. Его морда и торс были в крови. На землю, туда, где лежали растерзанные трупы, Монах предпочел не смотреть. Вместо этого он крепче вжал в плечо приклад дробовика, поймал на мушку переносицу Буки. Тот продолжал смотреть со спокойствием Сфинкса.

– Я должен это сделать, – решительно сказал Монах. – Прости!

И вдавил первый спусковой крючок.

Осечка. Стремительно нажал второй – и снова тишина. Лишь низко зарычал кровосос, сделал шаг в сторону Монаха и остановился под взглядом Буки. Тот подождал, ожидая продолжения – но Монах просто опустил ружье, будто сдавшись перед непреодолимой силой тьмы. Конечно, это было не так – глаза его продолжали сверкать гневом.

Постояв немного, Бука развернулся – зашагал дальше, словно и не было этой непредвиденной остановки с кровавыми последствиями. Следом за ним, все больше отставая, неторопливо, в раскачку отправился кровосос – он потерял всякий интерес к одиноко стоящему человеку с ружьем.

Монах проводил Буку взглядом, переломил дробовик, заново взводя курки, и, направив стволы в землю, не глядя, спустил курки. Дважды грохнуло. Монах хмуро выкинул из стволов дымящиеся гильзы, вогнал пару новых патронов и отправился следом.

Он не собирался сдаваться.

Впрочем, ему так и не удалось догнать Буку. Не успел он пройти и сотни шагов в лабиринте из ржавого хлама, как путь ему преградили двое – рослых, крепких, в скрывающих лица черных противогазных масках. Одинаковые штурмовые винтовки германского производства, отличная экипировка, а так же характерная, уверенная манера двигаться выдавали в них военных сталкеров.