— Слушаю?

— Тебе не надо слушать. Мальчик, — это Шиндлер. Проваливай.

— Извините.

Шиндлер поклонился Мальчику и выбежал из комнаты.

— Итак, Мальчик, вот ты у меня весь в этой папке, вплоть до последнего доноса на тебя и Младшего обслуживающего помощника Младшего Спилберга. Охранника Младшего мы трогать не будем, он хороший работник, а вот, что с тобой делать, даже не знаю, посоветуй.

— Возьмите меня к себе советником.

Афрон тоненько заржал, а когда в дверь просунулась удивленная голова Шиндлера, бросил в нее папку Мальчика.

— Мальчик, любого другого я бы давно стер в порошок только за подобие твоей ухмылки, а ты мне хамишь и тебе хоть бы что. А все почему? — Потому что я давно за тобой наблюдаю, еще с той фразы про Бешеного, помнишь: “Вам незачем его бить — он умер”. Я тогда подумал: что-то в этом подростке есть. И, действительно, Мальчик, ты так похож на меня — я тоже был когда-то таким.

— Такого мне еще никто не говорил.

— И не скажет, Мальчик.

Афрон загрустил и замолчал, а Мальчик, истомленный долгим ожиданием Афрона, свесил голову набок, глубоко, плавно задышал и уснул.

Мальчик открыл глаза и сказал:

— Здравствуй, Шиндлер.

— Здравствуй, Мальчик. Как спалось?

— Неплохо, мне приснились: Бешеный, Захар, Мосол, Шрам, Рыжий и еще много других людей, которых ты тоже не знаешь.

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

— Да, конечно, ты же носишь Афрону личные дела.

— Во первых, не Афрону, а надзирателю Афрону, во вторых я не имею права заглядывать в личные дела, в третьих…

— Шиндлер, занудство — самое утомительное качество в людях, а отсутствие прав легко возмещается присутствием возможностей.

— Знаешь что, Мальчик?!

— Шиндлер, скоро Афрон в свой колокольчик звякнет, а у тебя до сих пор ширинка расстегнута.

Шиндлер быстро застегнулся и нервно выбежал из комнаты. Мальчик потянулся, кувыркнулся в широкой кровати, спрыгнул, не спеша оделся, хотел сунуть под простыню Шиндлеру какой— Нибудь неожиданный предмет, но передумал.

Мальчик вышел из комнаты, заглянул в столовую, но заходить не стал, а прошел по широкому коридору дальше. Он миновал много закрытых и открытых дверей, пока коридор не разделился на два узеньких коридорчика. Мальчик подкинул и поймал золотую пуговицу Афрона, погладил выбитые на ней буковки Н и А и повернул в левый узенький коридорчик, который его привел к тяжелой металлической двери с раздатчиком Нечипоренко за ней.

— Здравствуйте, раздатчик Нечипоренко.

— Сюда нельзя!

— Почему?

— Тут зона камер.

— Так я и есть камерник.

— Раз ты в надзирательской зоне — ты уже не камерник.

— А кто же я?

— Скорее всего, любовник из второго эшелона, может быть, танцоришко или помощник массажиста, в лучшем случае подсобник у повара Сидорова.

— Нет, раздатчик Нечипоренко, вы не угадали — я из секретной службы по выявлению недобросовестных раздатчиков. Вот вам ведь нельзя разговаривать с неслужебным персоналом, а вы разговариваете.

— Не смеши.

— Не буду.

Мальчик подмигнул Нечипоренко и пошел в другой коридорчик. Этот коридорчик был гораздо длиннее первого и упирался в понурого, шмыгающего Дрона.

— Здравствуйте, Дрон.

— Стой, куда идешь?!

— Дрон, вы же стражник, а охраняете коридор, как простой раздатчик.

— Разжаловали… Со мной нельзя разговаривать!

— А что бояться-то? — карьере итак конец. Можно я посмотрю, что там за углом?

— Стой! Без спецразрешения проходить нельзя!

— Ладно, пойду схожу за спецразрешением.

В столовой Мальчик вяло потыкал вилкой в скользкие макароны, потом выбрал самую длинную макаронину, опустил ее в стакан с компотом и стал гонять жидкость туда— Сюда, создавая в стакане занятную пену из крупных пузырьков воздуха.

— Баловаться в столовой нельзя!

— Сидоров, а где можно?

— В камере или карцере балуйся сколько хочешь!

— Меня туда не пускают, Сидоров.

— Плохо просишься.

— Возможно.

Высокий, гибкий, красивый юноша намерено столкнул подносом стакан Мальчика на пол.

— Извините, я случайно расплескал ваш компот.

— Да ну что вы, сколько угодно.

Юноша чуть-чуть кивнул своим подбородком, плавно положил поднос в моечную и грациозно выплыл из столовой.

— Сидоров, кто этот красавчик?

— Это Маргулис — официальный второй любовник надзирателя.

— А кто первый?

— Место пока вакантно, Вассермана за измену с танцором Бизиком отправили на работы по очистке вентиляционных труб.