Шрифт:
Кресло окружали шипастые стеклянные колонны. Кроме них и стола в кабинете, освещённом лишь горизонтальной лампой в стыке стены и потолка, присутствовали пластиковые ёмкости разного размера, тазы, машина для мойки полов и набор для медицинского ухода за больными.
Пахло в кабинете, как в привокзальном туалете где-нибудь в глубинке России. Впрочем, причина запаха была понятна: тот, кто ухаживал за неподвижным телом пленника, не особенно старался мыть его и очищать от отходов метаболизма.
Саблин заметил катетер, специальные судки, тюбики, наборы шприцов, и понял, что поили и кормили Прохориила Смирдающего как человека, находящегося в коме.
– Узилище… – пробормотал Марик.
Послышался шум, звук шагов, в кабинет ворвался Мясоедов.
– Вы уже здесь!
– Вы чрезвычайно догадливы, – с иронией проговорила Кисюня-Юстина.
– И что теперь? – оглянулся Саблин-Саблевецкий. – Он же ничего не видит и не слышит.
– Эргион!
– Что?
Мясоедов торопливо подошёл к креслу, осмотрел устройство для поддержки головы в определённом положении.
– Снимаем.
– А потом?
– У нас два эргиона, попробуем проникнуть в башку этого парня и ликвидировать программу захвата воли. Быстрее, здешние холуи Владык уже сыграли тревогу, и скоро здесь соберётся весь спецназ Москвы!
Саблин, Марик и Мясоедов принялись раскручивать винты и вытаскивать стержни из механизма фиксации головы.
Пленник, большеголовый, лобастый, седой, никак на это не отреагировал, в пустых его глазах не загорелся огонёк интереса к происходящему, душа Прохориила по-прежнему находилась в «тюрьме» собственной психики и не хотела возвращаться.
– Эргионы!
Саблин достал свой инфобиотон, Мясоедов свой.
– Концентрируемся на переходе все вместе!
– А… они? – Марик повёл бровью на телохранителей Саблевецкого.
– Они не пропадут. Когда мы уйдём, хозяин очнётся, его подруга тоже, а уж они найдут способ выкрутиться из этого положения и объяснить, что они делают в планетарии.
– Но мы… уже не вернёмся сюда?
– Нет.
– А Прохор… то есть Прохориил.
– Он тоже останется. – Мясоедов начал злиться. – Встретимся с ним там, – палец коснулся виска пленника, – и спросим, чего он хочет, остаться в своём мире и в своём теле или пойти с нами.
– Но из Узилища нет… выхода.
– Это наш единственный шанс – проникнуть в Узилище и настроить команду пленников на побег.
Саблевецкий, Марик и Кисюня обменялись взглядами.
– Мы почти дошли, – сказал Марик бесстрастно, – неужели отступим?
– Я – нет! – заявила Кисюня-Юстина.
– Приготовьтесь. Пошли! – скомандовал Мясоедов.
Саблин взял за руку девушку, настроился на вхождение в состояние «движения без движения». В глазах потемнело…
Между явью и навью
Узилище не зря назвали таковым: Владыки предусмотрели ситуацию с попыткой коллективного бегства и внедрили в мозг Прохориила не только «псов охраны», но и киллеров, имеющих приказ убивать вождей сопротивления.
Когда Прохориил и его освободители попытались прорвать психоэнергетический барьер Узилища мысленно-волевым коллективным усилием, появились «терминаторы», с ходу открывшие огонь по толпе Прохоров, запрудивших пещеру напротив «кельи» Прохориила.
Конечно, настоящий облик этих тварей был иным, «терминаторами» их сделало воображение Прохора-11, но менее опасными и страшными они от этого не стали.
Первыми же выстрелами из «лазерных лучемётов» были убиты те, кто стоял в толпе с краю.
Началась паника, «души» попытались вырваться с линии истребления и расчистили площадку перед «кельей».
«Терминаторы» – три металлических скелетообразных гиганта с красными светящимися глазами – остановились, направив стволы жутких лучемётов на дверь.
– Зачинщики, выходите! – проревел один из них.
Прохор-11 впервые почувствовал страх. До сих пор ему казалось, что напугать его невозможно, слишком хорошо он знал реальную жизнь, слишком часто попадал в разнообразные переделки и видел гибель других людей. Но теперь речь зашла о собственной жизни, а умирать не хотелось.
– Я… выйду, – с трудом выговорил Прохор-2.
Прохор-11 посмотрел на него с удивлением и недоверием, не ожидая от «родича» такой жертвенности.
– Ты?!