Шрифт:
Свист оборвался: «бомба» врезалась в препятствие, но не взорвалась.
«Слушай и молчи!»
Зрение прояснилось.
Он сидел за рулём автомашины, мчавшейся по вечернему шоссе среди леса.
Лес менялся на глазах, то вытягивался в высоту, как горный хребет, то превращался в частокол, то начинал светиться и пыхтеть стаями летающих спор.
Дорога тоже плыла, чернея, светлея, сужаясь и расширяясь без видимых причин, меняя цвет и твёрдость. И вместе с ней качались, плыли, изменялись и светились бегущие навстречу автомобили.
Прохор хотел спросить, куда они попали, но вовремя «прикусил язык»: спутник предупредил, что любое его мысленное «движение» выдаст их обоих.
«Родич», в глубины психики которого «высадились» формонавты, продолжал вести машину, поглядывая то на дорогу, то на лес, то на приборы, имевшие округлые формы. Но лишь эта округлость и равняла их с приборами автомобилей в мире Прохора-2. В остальном они казались абсолютно незнакомыми, так как не были снабжены стрелками и показывали не цифры: скорость, частоту вращения генератора, запас топлива и температуру, а какие-то пульсирующие разноцветные графики, синусоиды и звёзды.
В голове Прохора с тихим треском «открылась крохотная дверца» (по его ощущениям), и на сознание «подул ветерок» узнавания деталей происходящего, начали проясняться очертания информационных массивов.
Прохор понял, что его «родич», игравший роль «пилота» в их связке, приоткрыл «лючок» памяти Прохора, в сознание которого они «просочились».
Разобраться в «струях смысла», несущего информацию о жизни здешнего Прохора, было непросто, и всё же спустя какое-то время Прохору-гостю удалось обрисовать контуры ситуации, которую решал сейчас «хозяин».
Он работал судьёй в каком-то «комплетивном» суде Суздаля и размышлял о процессе, начавшемся над группой выходцев из Туркестана (поди разберись, что это за образование), которые охотились за учителями из России и продавали их в рабство в Китай, Японорику (Японию?) и Халифстан (насколько понял Прохор, это было государство, объединяющее Турцию, Иран, Ирак и Афганистан), где те обучали детей и взрослых этих стран компьютерным технологиям, языку, математике и основам Главной Боевой Религии.
Что такое Главная Боевая Религия, Прохор-гость не понял.
Прояснились и условия, в которых жил Прохор-судья.
Суздаль данного Ф-превалитета оказался культурной столицей России, где располагались главные культурно-просветительские центры, оперные и другие театры (был и свой Большой), музеи, храмы, киноклубы, шоу-баны, подиумы и развлекательно-игровые союзы. Присутствовали в городе и министерства: культуры – отдельно и образования – отдельно, переехавшие в Суздаль ещё в начале века.
Но самым главным потрясением для Прохора-гостя оказалось известие, что вокруг Суздаля построены восемь Главных тюрем России, по мысли создателей направленных на «культурное исправление заключённых»: воров, рецидивистов, бандитов всех мастей специально ради этого водили на концерты и спектакли, дабы они «проникались добром и росли над собой». Идея переноса тюрем из районов Крайнего Севера в Суздаль принадлежала министру образования Фурсичу, которого поддержал тогдашний президент, и уже пятнадцать лет Суздаль жил в окружении пенитенциарных заведений, а его жители с ужасом ждали новых «воспитательных» рейдов, во время которых город буквально вымирал, потому что жители не рисковали появляться в театрах и даже на улицах.
Пока Прохор-2 разбирался в хитросплетениях политики, социальных новостей, культурных нововведений и судебно-полицейских сводок, Прохор-хозяин доехал до мрачного строения за забором из колючей проволоки и загнал машину под навес.
Его встречали трое крупногабаритных мужчин в пятнистой форме, напоминавшей форму спецназа, только пятна на тёмно-зелёных комбинезонах встречающих были ярко-алого цвета.
Он вышел.
Мужчины присели, похлопали себя ладонями по ушам (ничего себе – отдать честь называется), выпрямились.
Они были все приземистые, пухлые, с круглыми лоснящимися лицами, глядя на которые Прохор невольно вспомнил «родного» министра обороны.
Прохора-судью взяли под руки (этикет такой, что ли?), повели к зданию.
Прохор-гость настроился увидеть встречу судьи с начальником тюрьмы или с зэками, но глаза вдруг перестали видеть, он провалился в яму (едва сдержав крик) и очнулся уже на диване в комнате Дана. Приподнялся на локтях:
– Какого дьявола?!
«Спокойно, братишка, нет смысла знакомиться с ним по-серьёзному, – ответил Прохор-11, оставшийся в голове. – В его мире он не знаком с Дмитрием Дмитриевичем Бурлюком».
«Откуда ты знаешь?» – Прохор расслабился, прилёг.
«Полистал его память».
«Где это мы были?»
«Я выбрал числомир под номером 92727».
«Число Армстронга».
«Совершенно верно. Видишь, насколько отличается социальная структура этого превалитета от наших? Да и физическая тоже, если судить по мерцанию флоры и дрожанию геометрических форм объектов. А фигуры у охранников заметил? Воздушные пузыри! Здешний мир ещё не иллюзия в полном смысле этого слова, но материальная основа его размыта».