– Очень приятно. – Алла Юрьевна окинула Юстину оценивающим взглядом. – Надолго к нам?

– Пока не знаю, – сказала Юстина, – всё будет зависеть от обстоятельств.

– Вам у нас понравится, – пообещала Алла Юрьевна.

– Надеюсь.

Саблин боялся, что Юстина начнёт показывать манеры майора спецназа, но этого не случилось. Не стала продолжать тему и Алла Юрьевна, предупреждённая братом о полномочиях гостьи из Москвы.

– Устраивайтесь, обживайтесь, осматривайтесь, номер вам выделен, потом можем побеседовать. Он поможет.

Алла Юрьевна кивнула на Саблина и двинулась ко второму корпусу пансионата, догоняя женщину в халате.

– Где он? – посмотрела Юстина на Саблина.

– Здесь, на третьем этаже, – показал он на блок «Ступени».

– Осмотритесь, – бросила девушка спутникам и пошла вперёд.

Парни отстали, внимательно разглядывая здания комплекса и горы за ними.

Прохор лежал в той же позе, в какой его оставил Данимир.

Юстина подошла к кровати, окинула его оценивающим взглядом.

– Он что, так и лежит с тех пор?

– Да, – выдавил Саблин.

– Похоже на потерю сознания.

– Именно это и происходит, его сознание сейчас гуляет по другим числомирам.

– Врач может вывести его из этого состояния?

– Уверен, что не сможет. Прохор не больной, он формонавт, я рассказывал тебе об этом.

– Тогда каким образом его можно вызвать обратно?

Саблин с удивлением воззрился на Юстину, перевёл взгляд на Прохора, хотел отрицательно мотнуть головой, мол, никак, и поймал робкую мысль.

– Подожди… чёрт! Я подумал…

– У тебя тоже это случается? – иронически осведомилась Юстина.

– Что? А-а, да, иногда приходится думать, – не смутился Саблин. – Когда голова работает. Я знаю, что делать.

Юстина перестала рассматривать номер, прошлась до выхода на веранду, остановилась у кровати Прохора, не сводя с него сосредоточенного взгляда.

– В больницу?

– Ни в коем случае! Сначала я прыгну в Бездны.

– Куда?

– Я умею перемещаться по числомирам, Прохор научил. Во втором Ф-превалитете я уже останавливался и разговаривал с тамошним Саблиным.

– С кем?

– Потом объясню. Я снова опущусь… вернее, поднимусь во второй числомир и поговорю с «родичем», а он попросит своего Прохора поискать нашего.

– Ничего не понимаю!

Саблин взял Юстину за плечи, повернул к себе:

– Поверь мне, это шанс! Я сейчас отключусь на несколько минут и вернусь. А ты побудь возле нас и никого не пускай.

Юстина прикусила губу, внимательно посмотрела Данимиру в глаза. Но возражать и задавать новые вопросы не стала.

– Хорошо, жду.

Саблин кинул взгляд на Прохора, вышел из спальни и присел на диван в гостиной, успокаивая сердце и мысли. Потом прилёг, сосредоточиваясь на переходе в состояние «потока информации», по словам Прохора, взял в руки многогранник эргиона, устроил на груди.

Юстина, стоя в дверях, молча наблюдала за ним.

Он постарался улыбнуться как можно увереннее.

– Всё будет хорошо, я ненадолго.

Она нерешительно оглянулась на Прохора, и Данимир добавил:

– Мы вернёмся!

Эргион шевельнулся под рукой мягкой тёплой мышкой, на голову снизошла тишина…

Он зашёл сюда случайно, вдруг надумав проверить, чем отличается мир-999 от мира «простой одиночной» девятки.

Цифра 9 – эннеада олицетворяла собой в эзотерическом смысле высшую гармонию, дающую знание Закона Добра и Зла. Пифагор считал её числом Выбора Пути, несущего ошибки и недостатки, как и положено девятке, так как до «совершенного» числа – 10 ей не хватало единицы.

Именно поэтому девятка признавалась адептами цифрологии и числонавтики цифрой ограниченной, собирающей внутри себя все цифры от единицы до восьмёрки.

Прохор посещал числомир-9, в котором его «родич» работал обыкновенным рабочим на заводе вертолётных двигателей и жил в Суздале. Ничем особенным этот мир его не удивил. Матрица его геометрии базировалась на свойствах девятигранника, выстроенного из куба – в основании и четырёхгранной пирамиды, поэтому в архитектуре превалировали тяжеловесные прямоугольные формы, далёкие от «летящей» готики и экспрессионизма, искажающего форму ради эмоционального эффекта зрителей.

Суздаль-9 в этом свете выглядел массивно-тяжеловесным, колокольни его церквей и храмов не возносились в небо, а росли как грибы-дождевики. Творчество зодчих девятого числомира вызывало скорее беспокойство, нежели доставляло эстетическое удовольствие.