Ниро остановился возле молодого пристава, тот вытянулся по струнке. На старшего смотрел с обожанием и преданностью. Еще бы, допроса он не видел, а в остальном-то Ниро герой. Отдел Магического Надзора на послание градоначальника среагировал быстро. Прислал целую команду молодняка под руководством юного пристава, что стоял сейчас перед Ниро.

Молодняк ехал, готовясь к самому худшему. Ожидая приключений и боясь их. А тут оказался старший пристав, который выполнил всю грязную работу. И все, что осталось молодняку — добить тех мертвяков, которых не успел прищучить Ниро.

Причем недобитки уже почти не сопротивлялись и выглядели мишенями легкими, не сложнее, чем в тире.

Еще недоставало виновников катавасии, но и их старший пристав уже вычислил. Не то сам, не то с помощью своего знаменитого друга, известного каждому, кто хоть раз держал в руках «Огни Вероллы». Так что с поимкой проблем не было. Единственной оговоркой была просьба Ниро дать ему возможность побеседовать с преступниками. Но кто же станет перечить старшему по званию, да еще и человеку, который так помог с закрытием дела. Это было бы просто неблагодарностью.

Все это было написано у молодого пристава на лбу большими буквами, какими «Огни Вероллы» печатают заголовки. Ниро доброжелательно улыбнулся.

— Все, господа, вы можете забирать преступников для транспортировки в столицу. Будьте осторожны с ними. Для того, чтобы поднять половину кладбища даже такого городка, как Утанава, надо быть очень неслабым магом.

— Спасибо, господин старший пристав, — от души выпалил молодой коллега. — Я обязательно упомяну в отчете о вашей неоценимой помощи.

— Это не обязательно, — расщедрился Ниро. — У меня к вам будет еще одна маленькая просьба, коллега. Вы ведь работаете с отделом Жоржа Деранса? Передадите ему от меня письмо? Только лично в руки.

Санчес молчал до самого мобиля. Возможно, молчал бы и дальше, если бы Ниро не заговорил с журналистом.

Пристав уселся поудобнее, хлопнул дверцей и долго смотрел на убегающие улицы залитого мерзким дождем городишки.

— Господин журналист, вы решили меня игнорировать? — спросил, не отрываясь от окна.

— Нет, — довольно спокойно отозвался белобрысый, глядя на дорогу. — Просто не имею желания сказать вам что-нибудь грубое. Предпочитаю молчать.

— У вас появилась причина грубить? Вот как? По-моему, это вы мешали мне работать.

Санчес вспыхнул, но, скрежетнув зубами, подавил вспышку ярости.

— По-моему, вы не работали, а занимались вещами постыдными.

— Вы же костерили систему и намекали на несовершенство законов? Нет?

— Это вы таким образом решили усовершенствовать систему? К порядку через хаос? Славно. Вы рассуждали о законах, вы говорили о правде и о воле народа. И что в итоге?

— В итоге я допрашивал преступников, пытаясь выудить из них информацию о другом преступнике. Народ хочет, чтобы преступник был наказан и изолирован. Как я этого добьюсь, народу не важно.

— Даже если вы добьетесь этого, наступая народу на яйца? Законник вы фигов!

— Прикусите язык, господин журналист, — рассердился Ниро. — Я вас не заставлял ни смотреть на допрос, ни ехать со мной. Все было исключительно по вашей доброй воле. И кстати, если бы не я, вы бы запросто могли оказаться сейчас на кладбище. Так что заткнитесь и рулите.

— Вот потому я и молчал, — меланхолично откликнулся Санчес. — Как вы можете говорить о законе и нарушать права человека…

— Я не нарушал прав человека. Я даже прав преступника не нарушал. Заключенный получил все, что ему полагалось по закону.

— Даже сверх меры, — оскалился О'Гира.

— Приберегите свой яд для ваших читателей. Если хотите трепать языком, лучше скажите, что думаете по делу.

— Ничего не думаю, — злорадно отозвался Санчес. — Вы у нас пристав, вот вы и думайте.

Ниро отвернулся к окну. За стеклом неслись поля и перелески. Дорога поплохела и сузилась. Впрочем, приставу теперь было не до пейзажей. Нужно было посоветоваться, обсудить сложившуюся ситуацию. Санчес на роль советчика подходил как нельзя лучше. Во-первых, он знал все подробности дела. Во-вторых, был единственным попутчиком. Ну и наконец, стоило признать, что голова у журналиста работает как надо. Вот только при сложившейся ситуации и выбранном тоне разговора выжать из борзописца требуемое можно было только одним способом — сдаться и попросить. А просить у журналюги чего-то пристав категорически не желал.