— Да-а? — Джереми задумался. На дороге перед нами показался пожилой джентльмен. Он медленно ковылял, опираясь на костыли. Джереми приветственно просигналил. Джентльмен высоко подпрыгнул от неожиданности. — Здравствуйте, мистер Трингл! Как ваш ревматизм? Как поживает миссис Трингл? Надеюсь, вы придете на спектакль! — прокричал Джереми в открытое окно. Ответ мистера Трингла утонул в громком лае, который подняли Нип и Надж. Собаки пытались выпрыгнуть из машины, их приводила в ярость престарелая хромающая овчарка, которая плелась рядом с мистером Тринглом. — Я должен играть барона, — обратился ко мне Джереми, когда мы вновь набрали скорость. — Это ужасно скучно. Но люди здесь так преданы семье. Она является центром их вселенной. — Я оглянулась назад, чтобы посмотреть на мистера Трингла. Старик разгневанно размахивал костылем, который держал в руке. Другой рукой мистер Трингл сжимал грудь. — Хм, вечеринка? Думаю, в этом что-то есть. Мы можем использовать для этой цели бальный зал.

— Мы сможем устроить танцы? — обрадовалась я. — На какое число назначено представление?

— Я пригласил всех прийти в субботу.

— Через шесть дней! Мы должны будем позвонить всем соседям и рассказать, что после спектакля состоится вечеринка, купить продукты и спиртное и прибраться в бальной комнате. Не так уж сложно справиться со всем этим за оставшееся время…

— Нам предстоит закончить работу над декорациями, сшить несколько костюмов и провести как минимум пять репетиций. Ты умеешь шить?

— Однажды я сшила скатерть. Я возилась с ней целую вечность.

— Лалла также не слишком сильна в шитье. Я попросил Стинкер [80] тряхнуть стариной. Она пообещала сшить платье для Бесс. Моряки могут надеть свитера и резиновые сапоги, но лорд Коблстоун должен носить сюртук.

— Как тебе удалось заставить мисс Тинкер сотрудничать?

— Я пообещал, что отдам ей военную форму отца. Однажды я обнаружил мисс Тинкер в гардеробной — она натягивала на плечи китель. Отец закончил службу в звании полковника. Бедняга так и не заметила, что война давно кончилась. — Я не смогла сдержать смех, хотя и чувствовала некоторую жалость к мисс Тинкер. — Я уже забыл, какое удовольствие мне доставляет твой смех, — произнес Джереми. — Как весело снова быть вместе! Все остальные девушки, которых я знаю, постоянно капризничают или хотят затащить меня в постель. Думаю, что нам стоит снова обдумать перспективу свадьбы.

— Нет. Не уверена, что у нас что-то получится. Мы не любим друг друга. К тому же я решила, что должна стать независимой. Я собираюсь избегать мужского общества, по крайней мере несколько лет.

— Дорогая, это так печально. Как давно эта ужасная мысль пришла тебе в голову?

— Только вчера. Моя подруга Тиффани, ты с ней не знаком, объявила о своем решении стать самостоятельной. Ее слова поразили меня до глубины души. Слишком много времени женщины теряют зря, пытаясь доставить удовольствие мужчинам. Вместо этого женщинам стоило бы заняться чем-то полезным — продвигаться по службе, например.

— Ну и как теперь продвигается ваша служба?

— Тиффани собирается установить прилавок на Портобелло-роад. Она будет продавать свои поделки. А я собираюсь взяться за обучение.

Я рассказала Джереми о своих планах поступить в университет. Поначалу Джереми пытался подшучивать надо мной, но, увидев, что я настроена серьезно, прекратил.

— Мне кажется, что ты напрасно взялась за это. Я бы не стал заниматься образованием. Знаешь, я не создан для тяжелых испытаний.

Мы приближались к поместью. Сквозь окно в сторожке у ворот мне удалось разглядеть недобрый взгляд Баузера. Возле двери в сторожку стояла деревянная конструкция, отдаленно напоминающая виселицу. На ней, развеваясь на ветру, висели шкурки животных.

— Баузер — самый неприятный человек, которого я когда-либо встречала.

— Он был безгранично предан моей бабушке. Бабушка научила его читать и писать. Старушка испытывала симпатию к низшим слоям. Зато со своими внуками бабушка была чрезмерно сурова. Папа не отставал от нее. Но, говоря по правде, наше детство не было слишком печальным.

— Судя по твоему описанию, старушка — вылитая миссис Джелабай из «Холодного дома».

— М-м. Может быть. — Джереми не знал, что сказать. — Смотри, Ники!

Ники по дорожке бежал навстречу. Заметив нас, он улыбнулся. Его большие зубы засверкали на солнце.

— Мне надоело ждать в доме, — задыхаясь, произнес он. — Привет, Виола! Подвинься, я сяду рядом с тобой! Обычно я целый день занимаюсь раскопками, но сегодня, ради такого случая, решил отдохнуть. Я собрал все находки у себя в комнате. Несколько дней назад я выкопал костяную челюсть огромного животного. Возможно, это челюсть динозавра или ихтиозавра.

— Это лошадь, дурачок! — сказал Джереми насмешливо. — Я хорошо помню, как одного из дедушкиных коней похоронили рядом с мавзолеем. Четыре человека копали яму в течение целого дня, а затем волокли тушу несчастного животного вверх по склону. Дедушка стукнул меня, потому что я плакал.

— Неужели все семьи такие же ужасные, как наша? — спросил Ники.

— Думаю, что некоторые гораздо хуже.

Ники расстроился.

— Судя по довольной физиономии Нипа, он обнаружил твой молочный шоколад, — сказала я.