Мне становилось лучше по мере того, как я пыталась объяснить Джайлсу перипетии моих отношений с Дэниелом.

— Ты не должна ничего говорить, если не хочешь, — мягко прервал меня Джайлс. — Я подумал, что тебе нужно высказаться. Я знаю, что произошло…

— Уверена, ты не можешь этого знать. — Я разволновалась. Мне не хотелось, чтобы Джайлс подумал, будто у нас с Дэниелом были любовные отношения.

— Бьюсь об заклад, могу. Ты очень мягко намекнула, что готова залечить его кровоточащие раны. А он наотрез отказался вонзить острый кинжал в горло беззащитной лани.

— Как ты догадался?

— Ты много рассказывала о нем. Я попытался поставить себя на его место. Возможно, сперва я поддался бы искушению, но затем понял, что создаю себе дополнительные проблемы.

— Проблемы?

— Очевидная несовместимость в возрасте и привычках. А также моральный вопрос: порядочно ли воспользоваться твоей юностью и неопытностью. Не могу себе представить, как он, уже обремененный чувством вины, с легкостью взвалит на плечи дополнительную ношу. Думаю, что он полюбил твою юность и невинность, которые так резко контрастируют с его загубленным прошлым. Кроме того, ты внешне похожа на его сестру — символ чистоты и непорочности. Вряд ли он согласится разрушить этот образ. Ему лучше хранить свой идеал нетронутым и незапятнанным.

— Я не так уж и невинна, — запротестовала я.

— Существует почти стопроцентная вероятность, что со временем ты встретишь и полюбишь кого-то моложе, кто больше подходит тебе. На месте Дэниела я не стал бы рисковать. Я не хотел бы почувствовать себя окончательно разбитым ради столь сомнительного достижения.

— Ты прав. Он действительно так себя чувствует. Какой же глупой я была, надеясь поцелуями залечить его раны!

— Конечно, ты была глупой, но еще благородной и великодушной.

Джайлс посмотрел на меня. В его глазах я видела удивление и еще что-то, похожее на нежность. Затем его лицо стало серьезным, он медленно поднял руки к моему лицу Я задрожала, колени подкосились. Чтобы не упасть, я вынуждена была облокотиться о парапет. Я прикрыла глаза и подняла подбородок.

— Есть, я поймал его! В этом месте огромное количество паучьих гнезд. — Джайлс разжал ладонь, и огромный паук сбежал вниз по парапету. — Что с тобой? Я думал, что ты боишься пауков. Большинство девушек приходят в ужас при виде насекомых. Поэтому я ничего не сказал, когда увидел паука, который запутался у тебя в волосах. Он как раз собирался прыгнуть тебе на лоб. — Джайлс сделал паузу. — Не желаешь вернуться? Дождь усиливается. Я должен ехать. Меня ожидают в Пелшор Меноре к ужину.

Мы двинулись под накрапывающим дождиком к дому. Земля все еще была сухой после нескольких недель жары. Трава стала скользкой. Холодные капли падали с деревьев на лицо и стекали по шее. Собаки впитали влагу и уменьшились в размерах вдвое. Их тонкие ноги торчали, как палки. Когда мы преодолели половину пути, с неба хлынул настоящий поток.

— Побежали, или мы утонем! — закричал Джайлс и схватил меня за руку.

Мы побежали вслед за собаками по скользкой земле, перепрыгивая через кочки.

— Мне понравилось, — сказал Джайлс, когда мы ворвались в гостиную. Он смеялся и отряхивал воду с волос. — Ты выглядишь, как Ниоба, вся в слезах. Хотя ты гораздо красивее Ниобы. Та уже успела стать матерью четырнадцати детей. Очевидно, ее лучшие времена остались далеко позади.

Через полчаса Джайлс уехал в Йоркшир. Мне пришлось смириться.

Я открыла глаза и увидела Джереми. Он лежал на спине, заложив руки за голову. Джереми казался необычно возбужденным.

— Как ты думаешь, стоит сократить монолог Саймона Стаббса в последнем акте?

Мне ужасно хотелось спать. Я с трудом собралась с мыслями:

— Неплохая идея. Думаю, что таким образом Баузер сможет произнести текст без запинки. Он обойдется без суфлера, если ты сократишь его текст до одного-двух предложений.

— Ты не поняла, Виола. Я не собираюсь безбожно резать текст. Монолог необходим для того, чтобы подчеркнуть важность момента, в котором лорд Коблстоун уступает красноречивой просьбе Саймона. Речь может идти только о паре предложений.

— Думаю, что слово «красноречие» не слишком подходит человеку, чей голос можно спутать со скрипом ручной пилы.

Джереми застонал:

— Никогда ни один на свете режиссер не сталкивался с такими безмозглыми актерами.

— Прекрати, не все так плохо.

— Зачем только я ввязался в историю с пьесой?! Если б я знал, сколько предстоит сделать, как мало вокруг талантов, как все окажется тяжело, то никогда не стал бы связываться с этой чертовой постановкой. — Джереми повернул голову и взглянул на меня с укором.