— За будущее! — Я подняла бокал. Тиффани сидела напротив. Она заняла самое удобное на кухне кресло, обложившись со всех сторон подушками. В руке она держала вилку, на которую был насажен соленый огурец. — Каким бы оно ни было…

— Думаю, что если б мы знали, что сулит нам будущее, то напились бы до бессознательного состояния. Как говорит миссис Шиллинг, не работа убивает, а забота. Жаль, что люди не избавлены, как животные, от способности волноваться и переживать.

— А я думаю, что нет ничего хуже, чем излишнее волнение. Успокойся, ты ведь ожидаешь ребенка!

— Кто ожидает ребенка? — Дэниел материализовался на кухне, как всегда, неожиданно и беззвучно. Он, нахмурившись, уставился на нас.

— Я ожидаю ребенка, — ответила Тиффани. — Но, пожалуйста, не ругай меня! Мне очень тяжело, только сейчас я научилась говорить об этом без слез.

Дэниел сложил руки на груди и посмотрел на Тиффани поверх очков.

— Думаю, что сейчас не самые подходящие обстоятельства, чтобы ругать тебя. Уже слишком поздно. Я ожидал, что это произойдет. Современные молодые женщины прыгают в постель к мужчинам с удивительной поспешностью.

— Это нечестно! Мне двадцать восемь лет, и у меня было всего лишь три любовника…

— Избавь меня от этого! Я не желаю выслушивать подробности твоей сексуальной жизни! — Дэниел протестующе поднял руку. У него были красивые руки, самые красивые, хотя и несколько худые. — Ты наверняка хорошо представляешь, что означает иметь ребенка. Плач с утра до вечера, мокрые пеленки в ванной. О Боже, коляска в холле! — Дэниел скривился от отвращения. — Все женщины хотят иметь детей. Зачем? Зачем? Я не могу этого понять. Ты на самом деле дурочка, Тиффани! Ради всего святого, девочка, перестань хандрить!

Глаза Тиффани наполнились слезами.

— Я терпеть этого не могу! Не выношу женских слез! Что вы пьете? — Дэниел заглянул в мой стакан и понюхал.

— Это лучшее вино мистера Дринга, — ответила я.

— Лучшее? Какое тогда худшее? Пусть небеса спасут нас от его вина! Это вино не годится даже для приготовления пищи. Я спущусь в подвал и принесу кое-что. Тиффани, приведи себя в порядок, я не хочу больше слышать твои рыдания!

В подвале Дэниел хранил дорогие коллекционные вина. Он пил с нами вино только в исключительных случаях. В этот перечень особых случаев входили дни рождения и праздники. Когда я получила работу в ОЗПА, Дэниел также откупорил бутылку.

— Он очень милый, несмотря на то что постоянно прячется за хмурой маской, — сказала Тиффани, вытирая рукавом слезы. — Я знаю, что стану обузой для всех обитателей дома.

— Это «Дом Периньон»! Вы нигде не найдете лучшего напитка! — Дэниел вернулся с бутылкой шампанского. — Виола, посмотри, может, тебе удастся выковырять немного льда из этой чертовой коробки.

Я заглянула в машину для льда. Она представляла собой один ящик внутри другого. Пространство между стенками ящиков было набито древесным углем. Каждое утро торговец рыбой наполнял коробку льдом. Я с трудом оторвала примерзшую крышку. Холодный пар поднимался над прозрачными глыбами.

— Давайте выпьем за здоровье маленького Алгернона! Или это будет Сапфира?

— Мне нравятся короткие имена, — сказала Тиффани.

— Я знаю человека по имени Зед, — предложила я.

— Зед? Очень романтично. Навевает мысли о смуглой оливковой коже, белых сверкающих зубах и плясках у костра под стук кастаньет.

— Если бы я был на твоем месте, то оставил бы весь этот романтический вздор. Постарайся обуздать свои чувственные фантазии! У тебя и так достаточно проблем. — Дэниел сурово посмотрел на Тиффани, а затем откинул голову назад, не в силах сдержать смех.

У Дэниела были изумительные глаза — большие, глубокие, с невероятно длинными ресницами. Он не пытался показать, что неимоверно рад предстоящему появлению ребенка, но и не делал из этого трагедии. Он дал понять, что готов внести свой вклад и помочь Тиффани удержать свою ношу. Его слова стали самым большим утешением для будущей мамы.

Тиффани пошла спать. Она выпила слишком много. Я улучила минутку и вручила Дэниелу свой подарок. Джайлс посоветовал купить сборник стихов Ричарда Крашоу [49] . Книга была в мягком кожаном переплете с золотым тиснением по углам.

— Хм. Неплохой подарок. Эти ребята, которые жили в семнадцатом веке, знали толк в поэзии, — пробурчал Дэниел.

Я лежала в постели в своей комнате. Каждая тень на стене была мне знакома. В воздухе сладко пахло жасмином. Я думала о том, как я на самом деле счастлива, и о том, как буду любить ребенка Тиффани.

В понедельник я проводила Тиффани к доктору. Спустя полчаса она вышла из кабинета белая как мел.

— Я в положении. Доктор сказал, что слишком поздно прерывать беременность. Вероятно, прошло уже больше пятнадцати недель. О черт!