— Я настроена более чем серьезно, — ответила я Дэниелу. — Я хочу все знать. Я хочу знать, кто такой Петрарка и почему Сократ выпил чашу с ядом…

Дэниел поднял руки в притворном изумлении:

— Господи! Ты на самом деле собираешься пройти через все это? Что заставляет тебя? Не верю, что твой дружок испытывал неудобства из-за недостатка у тебя эрудиции. — На губах Дэниела появилась саркастичная ухмылка.

— Ты имеешь в виду Пирса?

— Он единственный, кого я знаю. Конечно, если за прошедшие пять дней ты не обзавелась новым.

— Ты считаешь, что Пирс предпочитает женщин, которые более глупы, чем он?

— Конечно! Ты для него игрушка. Тобой можно любоваться. Иногда похвастаться перед друзьями, иногда… давай назовем это пристойно… пользоваться тобой для любовных утех.

Дэниел словно читал мои мысли.

— Ты даже ни разу не разговаривал с ним. Откуда такая враждебность?

Дэниел внимательно посмотрел на меня. В его глазах застыла насмешка.

— Я скажу так… Для того чтобы распознать самодовольного осла, совершенно не обязательно, чтобы он подавал голос.

Громкий сигнал автомобиля не дал мне возможности возразить. Я открыла дверь. Пирс сидел в своем двухдверном кабриолете и возился с радио. Визгливые звуки рок-н-ролла напугали Жозефину. Она в ужасе бросилась вверх по лестнице.

— Давай повеселимся, девочка! Я заказал столик на семь тридцать. После ресторана мы поедем на вечеринку. — Пирс повернул свои зеркальные очки в мою сторону — Хочешь, останемся там до утра? Думаю, что нам должно хватить шампанского.

Я оглянулась, чтобы попрощаться с Дэниелом, но дверь за ним уже успела закрыться.

Во время ужина Пирс вел себя исключительно любезно. Он осыпал меня комплиментами. Хвалил мое платье (тонкий голубой шелк — тетин подарок на день рождения), восхищался прической (я только что помыла волосы), не сводил глаз с сережек (капелек жемчуга, которые я приобрела в ломбарде неподалеку от магазина мистера Дринга).

— Кушай, моя сладость! Мне доставит огромное удовольствие похвастаться тобой на вечеринке. Перестань, на самом деле ты не хочешь пудинга! Ты ведь не желаешь разжиреть, как корова?

Я проводила голодным взглядом нечто воздушное, покрытое шоколадом и украшенное ягодами малины. Официант поставил блюдо с десертом на соседний столик.

— Чья это вечеринка?

— Джулии. Скорее ее мать устраивает вечеринку, но Джулия настаивает, чтобы я пришел.

— Джулия Семфил-Смит? О, не думаю, что хочу встретиться с ней. Она меня недолюбливает.

— Чепуха! Она сходит с ума из-за тебя… Хорошо, она сходит с ума из-за меня, а я не собираюсь появляться у нее без тебя. Мне нужно быстро заскочить домой и переодеться. Я заехал за тобой прямо из офиса. Черт побери, ты живешь в такой глуши! Вероятно, нам стоит поселиться вместе.

— Не уверена, что это хорошая идея. Кроме того, мне нравится дом, в котором я живу.

Пирс отвернулся и попросил у официанта счет. Мне не удавалось заговорить о Джереми. Каждый раз, когда я пыталась это сделать, Пирс переводил разговор на другую тему. Больше всего он разглагольствовал о выгоде, которую получит ОЗПА, вкладывая деньги в Инскип-парк.

Мы быстро ехали в направлении Рутланд-Гейт. Я поднялась вместе с Пирсом, чтобы поправить прическу, пока он будет переодеваться. Стоя в ванной с гребнем в руке, я увидела в зеркале за своей спиной очень изящную шелковую ночную рубашку, которая висела на двери. Я хорошо разбираюсь в женском белье, уроки тети не прошли даром — подобная рубашка стоила кучу денег. Она источала аромат дорогих духов, пахла лилиями. Движимая любопытством, я открыла шкафчик, висящий над раковиной, — рядом с голубой зубной щеткой Пирса в стаканчике стояла розовая. Я зашла в гостиную. На журнальном столике у камина лежал раскрытый номер журнала «Вог».

— Ты стал читать женские журналы? — спросила я.

Пирс стоял перед зеркалом и возился, пытаясь завязать галстук-бабочку.

— Что? — Он обернулся и посмотрел на меня. — А, это… Наверное, миссис Сансом забыла в прошлый раз.

Миссис Сансом была приходящей прислугой Пирса. Пирс, очевидно, не помнил, что мы с ней встречались. Миссис Сансом была крупной женщиной, вечно одетой в креветочного цвета кардиган и растоптанные туфли, и носила сетку на волосах. Она постоянно жаловалась на здоровье — ее беспокоило выпадение матки.

— Не думаю, что мое появление в доме Джулии является хорошей идеей.

— Чепуха! Она придет в восторг, увидев тебя.

Джулия увидела нас, когда мы пытались протиснуться сквозь шумную толпу гостей в уютном особняке ее матери. Восторг было явно неподходящим словом, для того чтобы описать выражение ее лица. Она была одной из тех девушек, лица которых, как говорится, состоят из одних углов — широкие скулы, высокие выпуклые брови, острый вздернутый нос, треугольный подбородок. Коротко стриженные волосы были выкрашены в ядовитый каштаново-красный цвет. Выражение глаз не предвещало ничего хорошего. Она нехотя позволила Пирсу поцеловать свою гладкую щеку.