— Вы даете слово чести дворянина беречь мою дочь и ее честь?

— Даю.

В первый же вечер они перешли на ты.

Марта специально водила Рона по людным местам, ей нравились завистливые женские взгляды, хотя встречалось и много насмешливых от более опытных женщин.

Разговаривали обо всем. Рон оказался начитанным юношей и даже пробовал читать стихи. Лучше бы он этого не делал. Мало того что стихи были плохими, Марта просто была безразлична к поэзии и откровенно скучала. Все ждала, когда же Рон заговорит о главном, и мягко подталкивала его к этому. Из-за нерешительности юноша терял статус «милого», но девушка не сдавалась.

Наконец через месяц знакомства услышала долгожданные слова:

— Марта, я люблю тебя! Ты пойдешь за меня замуж?

Сердце девушки ухнуло куда-то вниз живота и приятно заныло. Какая девушка не ждет этих слов! Да что девушка! Все женщины всего мира, всех возрастов и во все времена мечтают об этом, особенно от рыцаря на белом коне. Рон хоть и не на коне, но вполне рыцарь. Главное — благородный и с титулом, правда, не наследный, но ей выбирать не из чего. А дела в баронстве она поправит. Даже знает как. Пожестче надо. А то нынешний барон уж слишком мягок. Давно бы распорядился налог на мост ввести. Глядишь, и построили бы через год. «Что-то я размечталась раньше времени».

— Конечно, Рон, я тоже тебя люблю. Выйду! — бросилась ему на шею и коротко поцеловала в губы. В первый раз. И для Рона этот поцелуй был первым в жизни. Сразу засмущались. Губы у обоих стали неприятно влажными. — А твой отец, он позволит тебе жениться?

— Он меня не остановит, но я поговорю с ним, думаю, он поймет наши чувства.

— Удачи тебе, Рон. Спаситель поможет нам, он всегда помогает влюбленным, — она говорила совершенно искренне, ей действительно показалось, что она влюблена, — а я помолюсь в храме.

Разговор с отцом получился не таким, как предполагал Рон.

— Отец, я полюбил девушку и хочу на ней жениться, ты дашь согласие?

— Эх, Рон, Рон, я слышал о твоей интрижке с сапожницей, неужели все так серьезно?

— Да, мы любим друг друга и решили пожениться.

— «Мы решили пожениться», — передразнил отец, — да кто мы? Она-то ладно, самый возраст, но ты-то куда спешишь?

— Я не могу без нее жить, и не надо меня отговаривать! — Рон начинал злиться.

— Ишь ты, раздухарился. Да подумай головой, а не тем местом, чем ты сейчас думаешь, тебе только восемнадцать, еще учиться и учиться! Ты подаешь надежды, ты сможешь возродить славу нашего рода! — начал заводиться уже барон. — А ты жениться! И на ком? На дочери сапожника! Была бы графиня, и то рано! Одумайся, сын!

— Я решил и не отступлюсь, — твердо, чеканя каждый слог, произнес Рон.

— Вон! Мальчишка! Чтоб на глаза мне не появлялся, пока не одумаешься! — Барон со злым лицом вскочил с кресла и показал сыну твердой рукой на дверь. — А если женишься, то и наследства, и титула лишу, так и знай! Мое слово твердое, ты знаешь.

Рон выбежал из кабинета. Отец вздохнул, успокаиваясь, и опустился в кресло.

— Я надеюсь на тебя, сын, только не сглупи.

А его сын уже бежал к дому возлюбленной.

— Марта, любимая, давай уедем отсюда куда-нибудь, хоть в столицу, — говорил Рон, обнимая девушку и гладя ее по волосам, — я пойду служить в гвардию.

Марта стояла, упершись ладонями в его грудь и приникнув к нему всем телом.

— Значит, говорил, если женишься, титула лишит и наследства. А он может?

— Он такой. Слов назад не берет.

Через минуту Марта начала отстраняться.

— Мне пора, меня дома ждут.

— Подожди, так ты решилась?

— Рон, давай забудем обо всем, будем жить, как и раньше жили. Пусти, мне пора.

— Что, что ты сейчас сказала? Забудем? Как! Я люблю тебя, ты понимаешь, я не могу жить без тебя! — С этими словами Рон все-таки отпустил девушку, чтобы посмотреть ей в глаза.

Марта выдержала взгляд и спокойно повторила:

— Забудем все наши отношения, будем жить, как раньше. Ничего страшного не произошло. — С этими словами развернулась и быстро пошла домой. Зашла и села на лавку.

«Ничего, я себе еще найду. С моей-то красотой, — думала девушка, окончательно успокоившись. — Вон, хотя бы Расмуса, сын купца. Вполне даже ничего, давно на меня заглядывается. И богатый, не то что эти ор’Галары».

Марта была практичной девушкой.

А Рон еще долго стоял возле калитки Марты. В его глазах рушился мир. Потом развернулся и пошел к себе.

Уже стемнело, когда мимо стражи пронесся прочь из города одинокий всадник с навьюченными по бокам седла сумками. Сам всадник был одет в простую походную одежду полувоенного типа, каких тысячи. На боку в простых ножнах болтался узкий прямой меч. Все произошло так неожиданно, что тревогу поднять не успели, а потом махнули рукой — вне города, не их компетенция.