Мы подъезжали к главным воротам. Сюда не допускались грузовые повозки, для них были специальные «черные» ворота, на южной и северной сторонах города. На въезде взимали въездную пошлину с всадников и пассажирских повозок. Пешком все заходили бесплатно. Даже конюшня стояла за городской стеной специально для тех, кто не хотел платить пошлину. Видимо, оставить лошадь в конюшне было дешевле. Скоро я в этом убедился. С нас взяли по серебрушке с коня.

— Ничего себе, — произнес Рон, — а что так дорого?

— Магистрат борется за чистоту улиц, — лениво ответил стражник, — граф знает и не возражает, можете жаловаться.

Под навесом, недалеко от маявшихся на жаре одетых в одинаковые кольчуги с нагрудников и в шлемах стражниками, сидел пожилой человек и, попивая дымящуюся чашку цурки, внимательно наблюдал за приезжими. Дежурный маг, чернокнижников высматривает и вообще как магическая поддержка стражи.

— Что, Лис, давненько здесь не бывал? — спросил Гранд.

— Да лет пятнадцать, наверное, если не больше.

— А ты, Егор?

— В первый раз здесь. Большой город.

— Большой. Графство Шелтон крупное, побольше моего герцогства, пожалуй. У него три мощных места Силы. Многие соседи пытались прибрать его к рукам, не вышло. Сейчас с местным графом все дружат. Он давно бы мог и герцогскую корону нацепить, но не хочет. Да и возня с бумагами в совете глав денег стоит, на одни взятки разоришься, несмотря на все богатство. — Купец явно с облегчением миновал пост и теперь разговорился. — Смотри, вон видишь башню? Магическая академия, государственная. Очень сильная. Сюда многие студенты стремятся попасть. Ты не желаешь? Могу поспособствовать.

— Я уже выбрал себе стезю. С детства охотниками грежу.

— Как хочешь. В центре города графский замок. Вот там стены так стены, и ров с водой, и донжон, и все в идеальном порядке. Граф серьезно относится к безопасности. И личная гильдия боевых магов есть, помимо армейских. И армия немаленькая, может себе позволить.

— Круто.

— Что?

— В смысле может позволить и позволяет и на других плюет.

— Не совсем плюет, он здравомыслящий человек, но себя сильнее уважает.

Мы ехали по району ремесленников. Откуда-то доносился звон кузнечного молота. Дома стояли каменные, в основном двухэтажные и пестрели вывесками портных, оружейников, сапожников и т. д. Ширина улицы, мощенной камнем, позволяла разъехаться двум повозкам. Нечистотами не пахло, и навоза на улице видно не было. Следили, однако. Наше ЖКХ отдыхает.

— А что, в городе бедняков нет совсем? — спросил я у Гранда.

— Бедняки есть, на северной и южной концах города целые районы вокруг рынков. Не советую там появляться, трущобы. А бродяг и попрошаек нет, отлавливают.

— А как же на базар ходить?

— Да не на самом базаре, конечно, а за складами. То ли у графа руки не доходят, то ли специально, чтоб стража тренировалась. Всегда удивлялся. Хотя по сравнению с Верным и даже Бармиусом здешние трущобы просто Белый город! — И сплюнул с досады, видимо, достали его дома воровские шайки.

Тем временем выехали в купеческую часть города. Дома здесь были солидней и ухоженней. Тоже висели вывески, но не пестрели, а ненавязчиво приглашали. Сразу видно, для состоятельных клиентов.

— Первый поворот налево, и мы в пансионе «Гвоздика» моего кузена Карбунда.

— Это сколько же там проживание стоит? — поинтересовался Рон, оглядываясь на окружающие особняки.

— Не переживай, забыл, что ли, кто там хозяин, я договорился, для нас большая скидка, — рассмеялся Гранд.

Через десять минут неторопливого шага мы въезжали в огороженный кованой оградой двор трехэтажного особняка. К нам сразу подбежали двое слуг и приняли у нас коней.

— Багаж к нам в номера, — распорядимся купец.

И мы пошли к входу в дом, над которым висела большая вывеска «Пансион «Гвоздика». Низкие цены, домашний уют». Вдруг мне сразу все разонравилось. Ужасно не хотелось входить в пансион, будто там толпа дворовых хулиганов собралась. Я невольно напрягся. Посмотрел на спутников — все были спокойные и с нетерпением предвкушали избавление от жары и многодневной грязи. Лицо Гранда просто лучилось довольством. А у меня словно будильник в голове звенел — не заходи! Еще раз посмотрел на Рона и хотел было рассказать о своих ощущениях, но тут угодливый слуга в богатой ливрее распахнул изнутри двери и сделал приглашающий жест: