Я снова завыл и заскрипел зубами от бессилия. Умирать было не страшно, честно. Было до боли обидно осознавать свою роковую ошибку! Витар, как живой упрек, стоял рядом. А Рон, Агнар? А что будет с Лизой, даже если она не попалась этому сумасшедшему, то куда денется из руин одна? Лизочка, любимая, простишь ли ты меня? Да я себе даже в аду у демонов этого никогда не прощу!

Снова откидывается занавеска и внутрь проскальзывает… Лиза! Я ошарашенно на нее смотрю и хочу заорать: «Беги отсюда пока не поздно!», но она прикладывает палец к губам и одним плавным скользящим движением оказывается за спиной старика. Он, казалось, забыл обо всем, читая монотонный речитатив. Не казалось: раздается глухой стук, и старик захлебывается на полуслове. Брови удивленно поднимаются, и зрачки расширяются. Он пытается вздохнуть, но изо рта выступает алая пена. Старик медленно опускается на пол и скрывается с моих глаз. На его месте стоит бледная Лиза без кольчуги и с окровавленным кинжалом в руке. Витар с камнем в руке падает вслед за стариком. Я опомнился первым:

— Быстрее отстегни меня, — и смотрю на Лизу.

Та вздрагивает и бросается к кандалам. Щелчок, второй, обегает камень, еще два щелчка. Я встаю с алтаря и потираю руки. Шатает, как пьяного. Слабость ужасная. Моргаю несколько раз, есть! Снова вижу ауры.

— Лизочка, дай кинжал.

Она дает. Я нагибаюсь и перерезаю старику глотку. Задумываюсь на мгновение и в остервенении начинаю пилить ему шею, пока не дохожу до позвоночника, переворачиваю тело и продолжаю резать сзади, пока голова не остается на одних костях. Я весь в крови. Наконец Лизия догадывается, подскакивает ко мне и лупит по щекам несколько раз. Потом неожиданно входит в раж и продолжает лупить, приговаривая:

— Это тебе за мой страх! Дурак, дурак, дурак!

Потом виснет у меня на плечах и содрогается в рыданиях, уткнувшись лицом в мою грудь и не обращая внимания на кровь. Я совершенно успокаиваюсь и начинаю более или менее соображать.

— Все, все, все, милая, успокойся. Все уже хорошо. Черные еще живые есть?

Она мотает головой.

— Мы что же, всех убили?

Все еще хлюпая носом и останавливая рыдания, отвечает:

— Я д-двоих и э-этого, — показывает пальцем на старика.

— Ну все, все уже прошло. Надо друзей в чувство приводить. Где, кстати, Рон и Агнар?

— В той комнате лежали без сознания. Витара старик раньше всех поднял.

— А ты откуда знаешь?

— Когда вы ушли, послышался шум битвы и вдруг резко стих, а вас нет. Я ждала, ждала и услышала в амулете чужие голоса, а потом и они пропали, это амулеты сняли. Я подождала еще, а потом пошла. — Она всхлипнула пару раз и продолжила: — Я поняла, что с вами случилось что-то очень плохое, но, раз клятва не сработала, ты еще жив! Сняла кольчугу, поставила скрытку и оставила в коридоре шпагу. Тихо ходить я умею.

Пленники меня не выдали, и им, по-моему, все равно. Выглядывала за занавеску и ждала. Один пошел к часовому, так я его сразу за занавесью в спину зарезала и рот зажала, — снова всхлипнула, — защита на скрытку не сработала, а кинжал слишком близко к телу был, — глубоко вздохнула, — потом дождалась удобного момента и снова сзади. Он в кольчуге был. Я ему горло…

И опять уткнулась в меня.

— Прости меня, моя маленькая.

— За что? — искренне удивилась она.

— Что повел вас сюда. Переоценил свои силы.

— Да ты что? И людей на заклание оставить? Да я бы первая уважать тебя перестала, если бы ты не привел нас сюда.

— А теперь что с ними делать?

— Придумаете что-нибудь, — ответила Лиза, прижавшись щекой к моей груди.

— Ладно, надо друзей будить.

Наклонился над Витаром. Он лежал без сознания, аура была очень тусклой, а фиолетовый фон слабым. Сначала элементарно потряс и надавал пощечин — никакой реакции. Вздохнул и зашел в астрал.

«Девочки, как вы?» Слетелись, засуетились радостно. «Испугались?» Да, и очень. «Ничего, сейчас все будет хорошо. Фиона, Синя, мне нужна ваша помощь. Человек без сознания, и разума, похоже, у него очень мало. Я понимаю, что вы мало знаете, но попробуйте, очень нужно! Надеюсь на вас».

От меня к другу потянулись два шнура: синий и фиолетовый. Они полностью оплели ауру Витара и частично проникли в тело. Ждать пришлось долго, больше часа не разгибаясь. Наконец щеки друга порозовели, аура приобретала насыщенность, окрашивалась в фиолетовый цвет, правда очень медленно. Сеть исчезла. Посмотрев, что разум еще не до конца восстановился, поинтересовался у «девочек», в чем дело, и получил смутные уверения, что «все нормально» и, мол, «пусть поспит». С сомнением оставил Витара спать и пошел к остальным.

Рон и Агнар очнулись от простых пощечин. Они долго включались в происходящее и переспрашивали, что это было. Их ауры восстановились быстро, в течение пяти минут. Потом мы выпили слабого вина из запасов черных и задались извечным эгнорским вопросом: «Что делать?»

— Агнар, Рон, сходите развяжите пленников и ошейники снимите. Они попроще, чем в страже были. Я посижу здесь. Устал что-то, — сказал я, сидя за столом.

Трупы были убраны в комнатушку с мертвыми жертвами.

— Да, поотрубайте всем головы, на всякий случай. А то тот сумасшедший старик такого рассказал…