Он должен был ответить что-то Джемалу – тот смотрел на него не без вызова и не без иронии: «Ты начальник, но и я не рядовой. И я не дурак». И Терон ответил:

– Ну ладно. Главное, чтобы у тебя не поехала крыша.

Михаил Артемов не раз возвращался в разговору в кабинете начальника управления. «Об этом должны знать только трое: ты, я и Сергей Марковцев». Еще в то время полковник мог задать вопрос: «А как же агенты, с которыми нам придется контактировать? Они должны знать суть задания. Иначе работать будут медленно и некачественно». Собственно, Спрут и давил на качество. «Должны знать трое» – это акцент на важность и прочее.

Артемов вздрогнул, услышав выстрелы. Ему показалось, они прозвучали прямо за дверью его камеры. «Не надо давить на меня, – нервно посоветовал он грузинским комитетчикам, – меня на такие вещи не купишь». Он был крайне взволнован, растерян. Об этом говорила другая его мысль: о пушечном залпе в тюремном коридоре.

Звукопроницаемость тут потрясающая, успел заметить Михаил Васильевич. Где-то капала вода. Вроде как признак катакомб или мрачных застенков. Скорее всего, она капала в конце коридора, образовав лужу. Но... Нет. Звук другой. Капли падали не в воду, а ударяли в камень. Слух у полковника Артемова обострился. Он реально представил себе Джека Николсона в роли оборотня. Вот и его, похоже, укусил волк.

Открылась дверь. Черные глаза охранника обшарили помещение, затем остановились на арестованном. Вслед за ним в помещение шагнул другой охранник. Он помог Артемову подняться с койки, подставил свое плечо, тихо бросил: «Пойдемте».

Поджимая ногу и морщась от боли, Артемов с помощью охранника вышел в коридор.

– Спиной к стене, – последовало распоряжение.

– Спиной к стене – это что-то новенькое, – рискнул заметить Артемов.

С какой целью его вывели из камеры, он скоро узнает. Его точил другой вопрос: связано ли это с недавними выстрелами? Он полагал, что да. И не ошибся.

Раздались шаги нескольких человек. Они спустились по лестнице. Двое несли пустые носилки. Третий шел впереди с длинным ключом наготове. Он остановился напротив соседней камеры, вставил ключ в замочную скважину и с усилием провернул его. Лязгнула рейка, скрипнули петли. Старший зашел в камеру, и Артемов уловил запах пороха. Сомнений не оставалось: три выстрела прогремели в этой камере.

Артемов проводил глазами военных с носилками и приготовился к самому худшему, что мог себе представить в эту минуту. И заранее то ли накручивал себя, то ли таким образом успокаивал: «Только не так, Сергей. Только не ты». Ему было жаль и самого Марка, но больше всего – обещаний, которые он так и не выполнит: «Я вытащу тебя, Михаил Васильевич. Только не сдавайся. У меня за плечами пять побегов из тюрем».

Сердце Артемова заколотилось глубоко и часто. Где-то за грудиной родилась и нарастала с каждым ударом боль. Его резко отпустило, когда в трупе, который вынесли вперед ногами, он узнал Мастера.

Дежурный кивнул напарнику, и они вдвоем помогли Артемову войти в новую камеру, откуда только что вынесли покойника.

Тбилиси

Гвидо Терон оторвался от письма. Когда закончится операция «Метро», он перешлет его в посольство на корректировку; также над ним поработают собкоры и прочая журналистская братия, и авторство Гвидо Терона исчезнет бесследно. Как исчезнут листы бумаги с его стола. У него давно вошло в привычку работать на бумаге, а в конце рабочего дня переделывать материал в электронный формат. Он потер переносицу, снимая напряжение с глаз, и прикинул, что еще можно добавить к написанному. Он прошелся по комнате, не обращая внимания на жену.

Грузия получила вооружение и военную технику, принадлежащие ранее Закавказскому военному округу. В вузах Минобороны России учатся больше грузинских военных, чем в США, Германии, Украине и других странах, вместе взятых. И это очень хорошо, считали и до сих пор считают в Пентагоне, Белом доме; ЦРУ так вообще готово аплодировать русским добрякам. Счет в десять миллиардов долларов за вывезенное из Грузии вооружение бывшей Советской армии, использование воздушного пространства «за деньги» – это не только нормально, этого мало [1] . Так считал и Гвидо Терон.

Он не без воодушевления работал с документами. С каждым годом, с каждым днем ему такая работа, которую он сам назвал аналитической, нравилась все больше. По российскому вооружению в ГРВЗ он имел массу документов и мог пополнить их в базе данных ЦРУ. Отложив бумаги и включив свой «Макинтош», он с ловкостью офисного работника переходил от одного документа к другому, используя сочетания «горячих» клавиш. В конце концов у него родилось досье на командование Группы российских войск в Закавказье. Он постарался набросать его в журналистском стиле, поскольку этот текст тоже станет частью большой редакторской статьи, а также будет процитирован в грузинских, европейских и американских средствах массовой информации, станет продолжением первой статьи о «спецоперации ГРУ и полковнике Артемове», и плевать, что черновое название походило на «Сказку о старике и Золотой рыбке». Он умело сочетал подлинные документы и фальсифицированные. И мог поклясться, что сам верит в только что рожденный «полуфабрикат».