Шерхан склонился над Артемовым и рывком поднял его с пола. Закрутившись вместе с ним, он отпустил его в конце поступательного движения. Артемов отлетел к стене и, ударившись, сполз вдоль нее на пол. Его молитвы были услышаны: он потерял сознание.

Гвидо Терон смотрел на Шавхелишвили до тех пор, пока тот не ответил ему взглядом.

– Никто не бьет мертвую собаку. – Он придвинулся ближе, как будто с близкого расстояния хотел найти что-то общее между ним и экстравагантным человеком, из которого он сотворил себе кумира, о котором писали книги, да и сам он написал свою знаменитую «Книгу Пяти Колец». «Четырехсотлетний ронин» убил человека, когда ему было всего тринадцать лет. Шавхелишвили, кажется, ухлопал свою жертву раньше: швырнул на землю, ударил палкой по голове, пришел домой, бросил портфель на стол и сказал: «Мам, я сегодня убил человека».

– Что? – переспросил Шавхелишвили, озадаченный пристальным взглядом Терона.

– Никто не бьет мертвую собаку, – повторил тот. – Так утверждал Дейл Карнеги. А еще он сказал, что нужно вести учет своим глупостям. – Американец кивнул на Артемова. – Он что-то недоговаривает.

– Он же не Дейл Карнеги, – усмехнулся Шавхелишвили, успокаиваясь.

– Мы не можем ждать, когда поймают Мар-ков-це-ва, – эта фамилия для него была труднопроизносимой. – Нужно форсировать работу. Может быть, с тем расчетом, что в список исполнителей мы внесем еще одно имя: кроме Артемова – Марковцева.

Терон выдержал паузу.

– Очень интересный материал. Я имею в виду диверсию в столичном аэропорту с участием Марковцева. Это было в 2001 году, да?

Шавхелишвили подтвердил кивком головы.

– Меня интересует вся информация по этому делу.

– Полный пакет можно получить только в Тбилиси.

– Ну так поехали.

Тбилиси

Шавхелишвили было интересно узнать больше о веществах, которые в плане «Метро» занимали ключевые позиции. С другой стороны, он видел эти вещества в действии – когда смотрел на умирающего министра обороны. Сам он не проявлял инициативы – настоящую предприимчивость в этом вопросе проявил Гвидо Терон. И только тогда стала понятна роль Лори Монро, этой куклы, – Джемал не спешил вычеркивать ее из списка людей под названием «терпимые условия». Он до сегодняшнего дня не скрывал неприязни к этой женщине, считая ее фальшивкой. Как не скрывал схожих чувств к гостевой комнате. Он менял ее название каждый раз, когда перешагивал ее порог: совещательная комната, комната страха (когда Лори Монро была без макияжа), лаборатория (когда на первый план выходил полукровка Стэнли Йошиоки, которому Джемал дал кличку Полураспад, с откровенным, как вырез на вечернем платье Дайаны Терон, намеком на него как на полукровку).

Гвидо Терон начал с того, что назвал Лори Монро девочкой. Шавхелишвили хмыкнул так громко, как будто сморкался. Самое подходящее для нее имечко – Fat Woman, Толстуха. Если ее сбросить с самолета – эффект будет не меньше, чем от плутониевого «Толстяка», который пророс на родине косоглазого агента этой четверки смертоносным грибом...

«Девочка» с готовностью отдалась теме отравляющих веществ, буквально посмаковав слова «зоман» и «зарин», а потом перекинулась, «к вящему удовольствию» Гвидо Терона, на Россию.

– В настоящее время суммарное количество химического оружия в России – это по массе отравляющих веществ – составляет порядка сорока тысяч тонн. И складированы они на семи специализированных объектах. Из них примерно тридцать две тысячи тонн составляют фосфорорганические отравляющие вещества нервно-паралитического действия, а остальное – это о-вэ кожно-нарывного действия. В 1993 году Россия, объявив себя правопреемником СССР, подписала Парижскую конвенцию. В соответствии с этой конвенцией Россия обязалась никогда, ни при каких обстоятельствах...

Монро подалась вперед и продолжила, акцентируя каждое «не», как будто зачитывала обвинительный приговор.

А Джемал подумал о том, что судейская мантия ей была бы к лицу.

– Не разрабатывать. Не производить. Не приобретать иным способом. Не накапливать. Не сохранять. Не применять. Не проводить любых военных приготовлений к применению. Не помогать, не поощрять или не побуждать каким-либо образом кого бы то ни было к любой деятельности, запрещенной государству... И все это о нем, о химическом оружии.

Лори приняла прежнее положение – откинулась на спинку стула – и продолжила:

– Конвенция также предусматривает следующий пункт: все существующие запасы химического оружия подлежат уничтожению. В Грузии, – Монро потопала ногой в пол, – на складах отдельных мотострелковых бригад в Гудауте и Урте хранились незначительные запасы химического оружия. В первую очередь это снаряды ствольной артиллерии от четырехсот сорока до трех килограммов трехсот граммов отравляющего вещества в боеприпасе. Конкретно речь идет о зомане и зарине.

Шавхелишвили выразительно посмотрел на Гвидо Терона:

– Мои подчиненные усвоили одну вещь: докладывать мне только то, чего я не знаю.

– Это вводная часть, – оттянул нижнюю губу американец. – Продолжай.

«Продолжай, девочка», – мысленно подкорректировал его Джемал.

– Зоман, зарин – стойкие отравляющие вещества, – пробасила Монро, меняя тональность. Глотнув виски, она как будто перековала голосовые связки и стала вещать голосом доброй бабушки, не преминул отметить Шерхан. Его не устраивал такой вариант беседы, где ему буквально втолковывали прописные истины. Он хотел услышать ответы только на интересующие его вопросы. И он, остановив Монро жестом руки, спросил: