Шрифт:
В арсенале теперь оставалось одиннадцать бойцов. У всех были бледные, но спокойные лица. Тид утирал рукой кровь и грязь со щеки. Джон Браун все еще не расставался со своей драгоценной ношей. Он бродил по двору, ища удобного места. Наконец, он выбрал уголок у стены, под большой магнолией. Туда он положил Оливера. Юноша открыл мутные глаза и увидел над собой блестящие, славно лакированные, листья.
— Папа, мы победили, правда? Мы в горах?
Отец склонился над ним:
— Да, да, Оливер. Спи, мой мальчик…
Он отвернулся и вытер платком влажный лоб.
— Капитан, федеральные войска уже у ворот, — подошел Хезлет. — Я думаю, придется сдаться…
— Мы не можем сдаться, — устало возразил Браун. — Наших негров ждет линчевание, да и нас не помилуют. Нужно думать о людях, Хезлет.
— А заложники, — напомнил Хезлет. — Мы еще можем их ценой купить себе свободу.
Джон Браун покачал головой.
— Дело зашло слишком далеко, — сказал он. — Моряки скорее согласятся пожертвовать несколькими здешними плантаторами, чем выпустить из рук нас. Впрочем, можно попытаться.
За стеной раздались звуки горна. Стрельба прекратилась. «Наполеон», выглянув, сообщил, что солдаты составили ружья в козлы и как будто собираются расположиться лагерем. Вдруг он сказал:
— Капитан, сюда идет офицер с белым флагом. Мне кажется, это — парламентер.
Джон Браун подошел к окну и выглянул наружу.
— Что вам угодно, сэр?
— Я бы хотел говорить с вашим командиром, — донесся высокий тенорок офицера. У него было круглое лицо с небольшой курчавой бородкой. Разговаривая, он нервно поправлял пелерину своей шинели.
— Вы говорите именно с командиром первого американского аболиционистского отряда. Мое имя — Джон Браун.
— Я явился сюда по поручению полковника Роберта Ли, командующего войсками Соединенных штатов в этом округе, — прокричал офицер. — Полковник предлагает вам сдаться. Вы окружены со всех сторон. У вас нет другого выхода.
Джон Браун быстро набросал несколько слов на клочке бумаги.
«Сообщаю вам мои условия. Мы берем наших пленных и вместе с ними переходим Потомакский мост, после чего отпускаем их на свободу. Только тогда мы сможем вести переговоры о захваченной нами государственной собственности.
Джон Браун. 18 октября 1859».
Парламентер быстро вернулся с ответным письмом полковника:
«Полковник Ли, главная квартира. Харперс-Ферри. 18 октября 1859.
Полковник Ли, командующий войсками Соединенных штатов, посланный президентом США для подавления восстания в этом округе, требует сдачи лиц, находящихся в здании арсенала. Если они сдадутся без сопротивления и выдадут захваченное имущество, они будут в безопасности ожидать распоряжений президента. Полковник Ли со всей откровенностью предупреждает их, что бегство невозможно — весь арсенал окружен войсками. И если его вынудят прибегнуть к силе, он не отвечает за последствия.
Р. Ли, полковник, командующий войсками С. Ш.».
Джон Браун прочел письмо. Лицо его осталось невозмутимым.
— Я сдамся, если полковник даст моим людям, здоровым и раненым, уйти в горы, сказал он, явственно произнося каждое слово. — Кроме себя, в обмен за моих людей я предлагаю всех взятых мною заложников.
— Это невозможно! — Офицер весь скривился. — Полковник требует безусловной сдачи всех бунтовщиков.
Вместо ответа Джон Браун поднял револьвер и выстрелил в воздух.
— Предупреждаю вас: на рассвете мы начнем атаку, — визгливо закричал офицер и, не выдержав парламентерской вежливости, погрозил кулаком. — Мы разгромим ваше проклятое гнездо!
Помощь не приходит
Где же был в это время Кук, которого так страстно ожидали бойцы, от которого надеялись получить помощь и спасение?
Переехав на мэрилендскую сторону Потомака, Кук сначала занялся заложниками. Один из крупных местных помещиков, Бирн, сам попался ему на дороге. Он ехал верхом в Ферри.
Кук сошел с повозки и взял за повод лошадь Бирна.
— К сожалению, мне придется вас арестовать.
Бирн, знавший в городе этого широкоплечего шлюзового сторожа, засмеялся:
— Бросьте, что за шутки!
Винтовки и суровые лица негров, сопровождавших Кука, убедили его в том, что здесь не шутят. Кук привязал лошадь пленника к своей повозке, и весь отряд продолжал свой путь к дому Бирна, где надлежало взять еще его брата. У дверей дома Бирн успел шепнуть брату: «Гражданская война».