Разговаривая по телефону, он смотрел на меня, но как-то безучастно. Рассеянно, словно перед ним стена или мебель.

Будучи человеком от природы догадливым, я подумал: уж не обо мне ли речь, у главного есть такая манера. Однако взгляд его говорил об обратном. Смотрел он действительно на меня, но думал не обо мне, а о ком-то другом. Элегантный, в темно-синем костюме, белой рубашке с бордовым галстуком.

Положив трубку, он любезно сообщил:

— Это Стаци из Рима. Говорили о новом месте на Кипре. Вы, наверно, слышали, что мы собираемся послать нашего спецкора на Кипр… по крайней мере на тот срок, пока…

— Нет, не слышал.

— Что вы думаете о Фоссомброни?

— Я его плохо знаю. Кажется, способный парень.

— Зелен еще, но со временем из него выйдет толк. — И тут он, пожалуй, несколько старомодным жестом запустил большие пальцы за края жилета, как бы решась наконец приступить к проблеме. Однако в шутливом тоне, словно никакой проблемы и нет.

— Итак, дорогой Буццати?..

— Вы меня собираетесь послать на Кипр?

Он от души рассмеялся.

— На Кипр? Нет, на Кипре я вас как-то не вижу… Если уж на то пошло — что-нибудь посерьезнее, посерьезнее…

Я откланялся. Но, закрывая дверь, я на мгновение обернулся и через распахнутые створки еще раз увидел главного. Он провожал меня взглядом, но улыбка исчезла, и лицо внезапно напряглось, сделалось сосредоточенным. Так крупный адвокат смотрит вслед уходящему клиенту, с которым только что шутил, зная наверное, что клиент будет осужден.

И тогда я понял: странное и подозрительное сообщение курьера вовсе не было случайностью. Что-то готовится (зреет) для меня, быть может, даже против меня, и не просто новая работа, новая должность, далекая командировка, не просто предостережение или наказание, а нечто способное перевернуть всю мою жизнь.

— Тебя тоже вызывали? — услышал я голос Сандро Гепарди, который торчал в коридоре и видел, как я выхожу из кабинета главного.

— Почему тоже? И тебя вызывали?

— Если бы только меня! Всех. Гельфи, Дамиани, Поспишила, Армерини. Остался только ты.

— А что происходит?

— Готовится какое-то дельце. И довольно таинственное.

— Откуда ты знаешь?

— Да как тебе сказать?.. Суета какая-то, словно бы…

Дверь главного распахнулась, и он, стоя на пороге, молча наблюдал за нами.

— Привет, Гепарди.

— Привет.

Я заспешил вниз по широкой лестнице и уж было… как вдруг сверху раздался голос:

— Буццати!

Я обернулся (говорящего не было видно).

— Главный редактор господин главный редактор господин господин господин главный редактор жела-а-ает!

Что-то во мне, в самых сокровенных и чувствительных глубинах моего «я», оборвалось. Меня как будто коснулась роковая длань судьбы.

Я бросился бежать по лестнице, слыша за собой торопливые четкие шаги, о, эти шаги были мне знакомы с детства, и я всегда знал, что они могут настичь и погубить меня.

Он сказал:

— Главный желает вас видеть.

Он сидел за своим огромным письменным столом и смотрел мне в глаза.

— Буццати, кое-что есть для вас.

— Командировка? Куда?

— Возможно…

Он замолчал. Скрестил пальцы рук, как будто перед ним стояла трудная и важная задача. Я ждал.

— Возможно… Я вообще-то не строю иллюзий, однако… меня самого сомнение берет… но, возможно, представится случай…

— Какой?

Он поудобнее устроился в кресле и решительно приступил к делу:

— Дорогой Буццати, не хотите ли вы заняться серьезным расследованием работ на метрополитене?

— …политене? — эхом отозвался я, крайне ошеломленный.

Он предложил мне сигарету, закурил сам.

— Во время строительства метрополитена якобы нашли… некто Торриани, рабочий… случайно… на прокладке Симплонского туннеля… ну, словом…

Я смотрел на него, начиная пугаться.

— А что требуется от меня?

Он продолжал:

— Случайно… во время подземных работ в Милане… он говорит, что случайно нашел… наткнулся случайно… — Казалось, от растерянности он не в силах и слова выговорить.

— Ну-ну, случайно… — попытался я его подбодрить.

— Случайно обнаружил… — Он так и впился в меня взглядом. — Мне самому с трудом верится…

— Господин главный редактор, говорите же наконец… — Я больше не мог выдержать.

— Дверь в Ад, говорит, обнаружил… что-то вроде дверцы.

Говорят, даже великие и очень сильные люди, оказываясь лицом к лицу с тем, о чем больше всего мечтали в жизни, терялись, превращаясь в жалких и ничтожных трусов.