Я бросился в комнату и натянул на себя минимум вещей, позволявших считать себя одетым. Уже выбежав на площадку, чтобы спросить у кого-нибудь из соседей номер телефона пожарной команды, я вспомнил, что не взял ключей от квартиры. И в этот момент от резкого порыва ветра дверь захлопнулась. Я остался снаружи.

Несчастья сыпались одно за другим. Чуть не плача и проклиная все на свете, я позвонил в дверь напротив. Раз, другой, третий: никого. (Между тем из квартиры Чериелло до меня уже доносился плеск воды, переливающейся через край раковины.)

Я спустился на один этаж и позвонил к нижним соседям. Открывшая дверь милая старушка, увидев меня, испугалась. Не без труда мне удалось успокоить ее и объяснить, в чем дело.

— Телефонная книга вон там, в шкафу, — сказала она, — но только телефон у нас сегодня с утра не работает.

— Как это — не работает?

— Да уж не знаю, — ответила она, теперь уже приветливо улыбаясь, — но во всем доме телефоны отключены.

— А где здесь ближайший автомат?

— Не могу сказать, синьор. Я всегда пользуюсь только своим телефоном!

— Может, здесь есть поблизости какой-нибудь бар?

— Должно быть, есть, должно быть…

Я выскочил из дома под палящее солнце. Улицы были пустынны, казалось, все люди покинули этот район. По обеим сторонам у тротуаров рядами стояли машины, но нигде не было видно ни души.

В этом проклятом квартале попадались только жилые дома, никаких тебе магазинов, лавчонок. До ближайшего бара пришлось пробежать с полкилометра. Был ли там телефон? Был. И работал? Разумеется, работал. И телефонная книга оказалась на месте? Да, оказалась.

На другом конце провода дежурный пожарной части, узнав о моей беде, хохотнул и с философским спокойствием заметил:

— Ну, дорогой синьор, испорченный кран сегодня — сущий пустяк. У нас с самого рассвета сплошные вызовы. Все команды на выезде.

— Что же мне теперь делать?

— Я запишу вызов, синьор, как только появится возможность, мы займемся вами.

Сколько бед натворил за это время мой потоп? Прекрасный многоквартирный дом рисовался в моей фантазии этаким фонтаном Треви, извергающим свои струи под аккомпанемент хора разъяренных жильцов.

Я спросил у хозяина бара, не знает ли он какого-нибудь водопроводчика.

— Ну как же, — ответил он. — Мой дядя отличный мастер.

— А вы не могли бы его вызвать?

— Да я не знаю, когда он вернется. Уехал сегодня порыбачить.

Впрочем, что тут мог поделать один водопроводчик без слесаря: ведь надо было еще и дверь взломать. Кроме Чериелло, я знал в этом городе — да и то заочно — лишь знаменитого Фоссомброни. Но и его, конечно же, не оказалось дома: прождав меня до одиннадцати, он куда-то ушел и, когда вернется, не сказал.

Сердце готово было выскочить у меня из груди, когда я метался по улицам от дома к дому, упрашивая, умоляя. Люди выражали мне свое сочувствие, сокрушались вместе со мной, но ведь было воскресенье. Все водопроводчики куда-то укатили, все слесари отправились на загородную прогулку.

Внезапно солнце померкло. Тучи, как это бывает только летом, очень быстро затянули небо. Я взглянул на часы. Оказывается, я пробегал как сумасшедший около трех часов — сейчас уже половина второго. За это время квартира Чериелло, не говоря уже о тех, что находились под ней, превратилась, наверно, в Ниагарский водопад.

Но тут Ниагарский водопад обрушился с неба. Ливень хлестал так, что улицы в мгновение ока опустели. Попробуйте в такой ситуации отыскать такси! Глупо было бы даже надеяться. Из последних сил шлепал я по огромным лужам. «Пожарники за это время, — думал я, — уже наверняка прибыли к дому Чериелло, а мне и подавно следовало быть на месте».

Но когда я, вымокший с головы до ног и едва живой от усталости и злости, добрался до дома, никаких красных машин я там не увидел. Ураган пронесся, небо начало очищаться от туч. Я посмотрел наверх, отыскивая глазами следы потопа. Но все выглядело нормально.

— Дино, что ты здесь делаешь в таком виде? Что стряслось?

Я обернулся.

Так, кажется, было написано в «Мониторе»?

Чериелло собственной персоной выходил из такси. Зная, что я в Маете, он поторопился с возвращением, чтобы побыть немного со мной.

Запинаясь, бормоча что-то нечленораздельное, я объяснил, какая беда приключилась по моей вине. Но он почему-то не рассердился, наоборот, даже рассмеялся.

— Пошли посмотрим, может, катастрофа не так уж страшна.