Шрифт:
– Типа того.
– Да не знаю я, где деньги! – заистерил Шаповалов.
Он понимал, что рано или поздно на него наедут, но ситуация все равно застала его врасплох.
– Что, забыл, куда спрятал?
– Да не прятал я ничего!
– Гонишь! Нам братва питерская отписала, что ты кентовался с теми пацанами, которые банк взяли. – Хохол обошел Тимофея, опасно приблизился к Шаповалову. – Что ты на это скажешь, урод?
– А если он скажет, где деньги? – спросил Тимофей.
И Хохол тут же устремил на него жадный взгляд. И все остальные напряглись.
– Вот если Шаповал сейчас возьмет и скажет, где он спрятал деньги. Кладбище такое, могила такая-то... Он скажет, а вы все узнаете. Как делить их будете? На всех поровну?
– А тебе не все равно?.. Или вы уже тут все поделили?.. Так не выйдет у вас ничего. Не выйдете вы отсюда. Оба здесь останетесь...
– Не знает Шаповал, где деньги. Не при делах он.
– Так пусть он сам нам это скажет...
Хохол снова развернулся к Олегу и по инерции ударил его локтем в живот. Тимофей дернулся, но Огарок и еще двое надвинулись на него. Здоровые все, не какие-то чахлики, если все разом навалятся, то можно и не сладить...
Шаповалов скорчился, сел на корточки, но Хохол схватил его за шкирку, поставил на ноги. И тут же снова ударил в живот, на этот раз кулаком. Вернул на место, замахнулся.
– Я тебе сейчас весь ливер отобью, а потом на ведро с крысой посажу. Знаешь, что это такое? Умолять будешь, про деньги скажешь, но будет уже поздно...
Хохол сбил Олега с ног, нагнулся, чтобы поднять, но в это время Тимофей сорвался с места и прыгнул на него, локтем рубанув по верхней части спины. У Хохла внутри будто пружина какая-то сработала – обе ноги разом вылетели назад, а сам он грудью рухнул на бетонный пол. В полете гулко крякнул, упал и затих.
Дальние удары ногой проходят плохо, если дело иметь с опытным бойцом. А если перед тобой неумеха или просто зазевавшийся противник, то такой удар может оказаться очень эффективным. Именно эту истину подтвердил сейчас Тимофей. Зэк, что стоял в дверях, не смог угадать момент и поставить защиту, поэтому каблук сапога воткнулся ему точно в подбородок. Клацнули зубы, брызнула слюна, хлюпнули сопли... Но как падала жертва, Тимофей не видел. Сзади на него надвигалась рука с арматуриной; он поднырнул по нее, ударил кого-то локтем в челюсть. Тут же на голову опустилась другая железяка, но Тимофей устоял на ногах. Удар, уход, снова удар...
Тимофей пропускал удары – когда удавалось смягчить их, когда нет, но до нокаута дело не доходило. Однако сам он бил гораздо сильней. Одних вырубал, другие подключались. Хохол очухался, но тут же локтем получил в нос и вернулся на пол. Мощный Огарок поднимался трижды, два раза бросался в атаку, но в конце концов ломанулся к выходу. И остальные потянулись за ним. Хохол сидел на заднице, держался за сломанный нос и тихо скулил. Тимофей встал перед ним в стойку, и он замахал на него рукой, как будто открещивался от самого сатаны. Поднялся, сплюнул кровавой слюной, сморкнулся красной юшкой и убрался вслед за своими отморозками.
Когда за ним захлопнулась дверь, Тимофей повернулся к перепуганному Олегу. Тот сидел на полу в том же положении, в каком оставил его Хохол. Он даже не пытался подняться, чтобы помочь Тимофею. Вернее, самому себе. Ведь это по его душу приходила сегодня приблатненная шушера.
– Ну, ты и хрен! – презрительно скривился Тимофей.
Покачиваясь, он зашел в кабинет, глянул на себя в зеркало и болезненно сморщился. Кровь в волосах, одна бровь рассечена, на щеке фигурный след от арматурного прута, губа сильно разбита, передние зубы от удара ноют. И голова гудит, как колокол после перезвона. А перед глазами все плывет, качается, тошнота к горлу подкатывает. Неужели сотрясение мозга? Когда такое было?..
– Тебе в больничку надо, – заискивающе сказал Шаповалов.
– Да пошел ты...
Тимофей подошел к умывальнику, ополоснул лицо водой и завалился на кушетку. Сейчас отлежится, и легче станет.
– Я сейчас!
Шаповалов ушел, вернулся с зеленкой и бинтом, чтобы смазать раны.
– Я тебя не за этим посылал! Я тебя на хер послал, понял? Мог бы и тыл прикрыть, когда на него сзади заходили. Нет, духу не хватило за самого себя вступиться.
– Ну, извини...
– Тварь дрожащая!.. Деньги у него... Хрен лысый у тебя на огороде растет, а не деньги!
– На кладбище.
– Что на кладбище? – Тимофей забрал у Шаповалова бинт, оторвал кусочек, сложил в тампон и приложил к брови.
Рассечение небольшое, но неплохо было бы наложить швы. Впрочем, можно обойтись без них. Если в лазарет пойти, то Берушин тут же об этом узнает. И замучает расспросами... Если он уже не знает. Мало ли, вдруг это он Хохла подговорил...
– Деньги на кладбище.
– И что?
– Ничего. Это ты сказал, что на кладбище... И я бы им сказал, что на кладбище.