– И никто тебя не охраняет?

– Ну почему же? Приезжают иногда. Вместе с Радиком. Они там на контрольно-пропускном в комнате отдыха, а мы здесь – медленно, как говорится, и печально...

– И зачем ты это мне говоришь?

– А затем, чтобы ты губу на меня не раскатывал, – ехидно сказала Марьяна. – Я хоть и вдова, но мужик у меня есть...

– Радик?

– А неважно!.. Ну, чего сидишь, давай наливай?

– Да нет, я, наверное, пойду.

– Да ладно, расслабься! Может, и тебе чего-нибудь обломится... Ты вот пострадал из-за меня. Срок мотал, да?.. Как там в зоне?

– Да не сахар.

Марьяна наполнила бокалы до краев, свой осушила до дна. И так легко это у нее получилось, как будто компот пила.

– Ты сейчас отключишься, – предостерег Тимофей.

– Напиться да забыться – вот наш девиз!.. Или ты не будешь меня охранять? – осоловелыми глазами посмотрела на Тимофея Марьяна.

– Буду. Оружие есть?

– Ружье было. Фирмы «Зимсон». Дорогое. Радик его себе забрал. Деньги забрал, драгоценности... Он и дом заберет, а меня обратно в притон сдаст.

– Тогда зачем ты здесь?

– А я что, ему это все отдам? – с пьяной истеричностью спросила девушка. – Я тут как проклятая пахала, чтобы ему все это отдать? А хрена ему сгущенного!

– Да, веселые у тебя дела.

– Вот я и говорю, обхохочешься... Ты же будешь меня защищать?

Марьяна порывисто схватила Тимофея за руку, приблизилась к нему, грудью коснувшись плеча. Упругая у нее плоть, жаркая.

– А я тебя отблагодарю... Понимаю, три тысячи мало, но я натурой могу... Хоть каждый день...

Тимофей отстранился, какое-то время пристально и с упреком смотрел на девушку, а затем хлестко сказал:

– Я понимаю, досталось тебе. Но я не хочу, чтобы со мной ты вела себя как последняя шлюха. Ты меня понимаешь?

Она все поняла. Проняло ее, поэтому потрясенно кивнула, плотно сомкнув губы. Глаза пьяные, дурные, но все-таки проблеск мысли в них имелся.

– Я сейчас уйду.

– Не надо!

Девушка снова схватила Тимофея за руку, но грудью к ней прижиматься не стала.

– Останься со мной. Ну, пожалуйста!..

Марьяна уложила голову ему на плечо, закрыла глаза.

– Ты извини, что я тебя динамила... Ну тогда, из-за Насти... Ты хороший, мне с тобой спокойно. Я хочу, чтобы мне было спокойно...

Она и дальше что-то говорила, но Тимофей уже не разбирал слов. Язык у девушки заплетался, а затем и вовсе перестал шевелиться. Марьяна заснула, засопела, потом вдруг дернулась, распахнула глаза, в ужасе глянула на него, но тут же успокоилась, снова положила голову на плечо и опять заснула.

Тимофей взял девушку на руки, поднял на второй этаж, отнес в спальню и уложил на кровать. За это время она ни разу не проснулась. И когда он уходил, не шелохнулась.

Нехорошая, мягко говоря, история с ней произошла. И все из-за Фокса. Встретиться бы с ним, поговорить, обсудить ряд моментов, желательно с ударом в голову. И опустили Марьяну, и на иглу посадили. Хорошо, что на героин ее вроде бы не тянет. Зато спиться с такими темпами она может за месяц-другой... Что ж, придется остаться с ней. И поселиться на контрольно-пропускном пункте, чтобы нести там вахту.

Время не позднее, солнце еще только начинает тонуть в озере, окрашивая воду в багряные тона. Искупаться бы, но сначала надо устроиться на новом месте. Тимофей навел порядок в комнате отдыха, застелил кушетку чистым бельем. И с рабочим местом тоже надо бы определиться.

В электронике он был не так силен, как в механике, но все-таки ему хватило ума запустить систему видеонаблюдения, вывести картинку с камер на один-единственный монитор, который он установил в комнате отдыха.

Феоктистов уже собрался идти к озеру, когда к воротам вдруг подъехал черный «Мерседес» представительского класса. Тимофею это не понравилось. Но с еще большим возмущением он смотрел, как ворота открываются сами по себе. Оказывается, электропривод можно было запустить как с красной кнопки, так и с пульта дистанционного управления. И, видимо, это сделал Радик, возомнивший себя хозяином Марьяны.

Тимофей вышел к машине со стороны двора, перегородил путь.

Из «Мерседеса» выскочили два качка в футболках и джинсах. Один с темными волосами, другой – осветленный блондин с загорелым лицом.

– Эй, ты кто такой? – спросил темноволосый, с пренебрежением разглядывая Тимофея.

Ему бы отступить, но коньяк действовал не только на Марьяну. Хмель ударил в голову, но рассудок не помутил. Напротив, родилась смелая и, как ему сейчас казалось, очень умная мысль.

– Меня здесь поставили, – с угрюмой деловитостью отозвался он.