Шрифт:
– Может, с этим Радиком как-то поговорить можно? – в замешательстве спросил Тимофей.
Не хотел он ввязываться в противостояние с наркомафией. И убить могут, и под статью подвести...
– Кто с ним поговорит? Ты, что ли? – Марьяна, выражая пренебрежение, оттопырила нижнюю губку.
– А вдруг послушает?
– Ты сам в это веришь?
– Как-то не очень.
– Зачем тогда говоришь?
– Ну, должен же я тебе помочь...
– И не страшно мне помогать?
– Не страшно только психам.
– Опасное это дело.
– Не привыкать.
– А может быть, обойдется... Я так поняла, тебя с работой прокатили?
– Ну да.
– Мне охранник нужен. Пойдешь?
– Пойду.
– Только у меня с деньгами не очень. Так, есть немного... Три тысячи в месяц, больше не смогу. В рублях, понятное дело. С долларами как-то не складывается, – вздохнула Марьяна.
– Сутки через трое?
– Нет, постоянно. Там контрольно-пропускной пункт, охранная там и комната отдыха. Ну, я тебе покажу...
Три тысячи в месяц – по московским деньгам это, конечно, не деньги. Но в колонии Тимофей зарабатывал гораздо меньше. К тому же он готов был работать и бесплатно, лишь бы только быть рядом с Марьяной.
Глава 18
Машина свернула с Кольцевой на Минское шоссе, прошла километров пятьдесят, съехала на проселок. Дорога тянулась через лес мимо церквей и поселков, пока не уткнулась в большой белый дом за высокими коваными воротами.
Марьяна остановила машину перед воротами, вышла сама, увлекла за собой Тимофея. Ключом с общей связки открыла бронированную дверь в кирпичную коробку контрольно-пропускного пункта, показала Тимофею помещение с компьютерными мониторами, а затем и комнату отдыха – с диваном, кушеткой, шкафом и телевизором.
– Ну, как тебе твои владения?..
– Можно располагаться? – невесело улыбнулся Тимофей.
Неужели в дом не впустит?
Но Марьяна не оставила его здесь; она только показала, на какую кнопку нужно нажимать, чтобы ворота открылись. От нее пахло перегаром, но пьяной она уже не казалась. Такая вот недолгая дорога была; пока доехали, весь хмель выветрился.
Девушка вернулась к машине, а Тимофей прошел во двор. Большой участок перед домом, с фонтаном и газонами, сосны высокие, мощенные камнем дорожки, одна из которых спускалась к озеру. Мостки там длинные, в самую глубину с них спрыгнуть можно. Жарко, а с озера тянет прохладой с запахом болотной ряски.
Марьяна загнала машину в гараж, но в дом заходить не стала, подошла к Тимофею, который смотрел на озеро.
– Слава бассейн хотел оборудовать, да не успел, – сказала она.
– Зачем бассейн, если озеро есть?
– Вот и я о том же... Тем более сауна имеется, в ней небольшой бассейн, – Марьяна почему-то поджала губы, сказав об этом.
Уж не таскал ли ее туда какой-то там Радик? Дом большой, красивый, ради такого она могла бы и отдаться этому хмырю... Тимофей постарался заглушить циничную и неприятную для него мысль.
– Только в сауну мы не пойдем. И к озеру тоже. Пошли!
Она взяла его за руку и чуть не силой затащила в дом. Красиво внутри, богато... Потому и вышла Марьяна замуж за своего поработителя, что не устояла перед соблазном стать хозяйкой в этом доме. А может, попыталась компенсировать этим свои унижения в притоне?..
Тимофей бы на ее месте убил своего мучителя. Но это неблагодарное дело – ставить себя на место женщины: есть такое понятие, как разница в мужской и женской психологии.
Марьяна провела его на кухню, совмещенную с обеденной зоной, посадила за стол, поставила перед гостем рюмку, наполнила ее коньяком и о себе тоже не забыла. Торопливо без тоста чокнулась с Тимофеем, выпила, только тогда полезла в холодильник, достала оттуда яйца, молоко, ветчину, масло и сыр. На скорую руку соорудила омлет, нарезала сыр и колбасу. И снова торопливо выпила.
Тимофею ее спешка показалась подозрительной, и она это заметила.
– Чего косишься?.. Да, бухаю...
Она снова потянулась к бутылке, но Тимофей ее опередил, сам наполнил бокалы.
– Я от Фокса к Женьке поехала. Он сказал, что нельзя к нему, а я все равно поехала. Возвращаюсь к Фоксу, а меня раз – и мешком по голове, из-за угла. Очнулась – гипс на всю голову... На иглу они меня подсадили, а потом... Я не буду рассказывать, что было потом. Никому такого не желаю. Ну, если только Фоксу... – с ненавистью к своему врагу сказала она. Новая порция коньяка легла на старые дрожжи, и Марьяна заметно захмелела. – Из-за этого ублюдка все... Слава меня заметил, я ему понравилась, он меня сюда взял... Это ты тут сидишь, все нормально. А раньше из мужиков здесь только Слава мог находиться. А мы тут в неглиже перед ним рассекали, он мог на любую пальцем показать, прямо на месте и загнуть. А мог и не одну... Здесь у него свой личный притон был. Я на игле сидела, за дозу все что угодно могла сделать. Потом завязала. В подвале две недели сидела, думала, сдохну. И что? А ничего. Отсидела и все равно захотелось. Ну, не так уже... Потом пить начала, Слава на меня наехал... Я держалась. Честное слово, держалась... Затем даже расхотелось... Нормально жить начала. И он от своих дел отходить стал. Мы с ним по заграницам раскатывали, где только можно было побывали. Насовсем остаться хотели, Слава даже деньги туда выводить стал. Я так поняла, Радик это дело просек... В общем, один волк загрыз другого... Славу из тюрьмы забрали, я на поминках набралась, проснулась в постели с... Короче, дела не очень из-за этого гребаного Радика. Ему дом нужен, а я тут спиваюсь потихоньку...