Сидевшие напротив подвыпившие чеченцы неистово хлопали и буквально ревели от желания. Один из них, вероятно, самый молодой, под одобрительное гоготание приятелей запрыгнул на ринг и схватил Иолу на руки, поцеловал ее в бедро и понес к своему столу. Иола пыталась высвободиться, стала кричать и брыкаться. Она даже стукнула своего похитителя в глаз, но тот бережно, словно деликатес, опустил ее на стол. Иола обхватила руками колени и беспомощно взглянула в сторону, где сидел Андрей.

Андрей враз очутился рядом и с яростью швырнул одного из чеченцев, другого изо всей силы ударил в переносицу. Все чеченцы, их было шестеро, рассвирепев, ринулись на юношу.

— Нож! Андрей, у этого нож! — раздался обреченный вопль Милы. Заварушка приковала внимание всего дансинга. Услышав голос Милы, увлеченный смотринами Клаус пришел в себя и кинулся к месту потасовки. Поначалу он растерялся, но в итоге это сослужило неплохую службу. В такие минуты Клаус терял рассудок и начинал палить из своего браунинга. Он выстрелил вверх. Пока чеченцы оглядывались по сторонам, Клаус подоспел, и дуло его пистолета уже смотрело на осунувшихся кавказцев.

— Брось пику, чурка! Кому говорю?! — рявкнул Клаус.

— Э, слышишь, в натуре, братишка, перестань, зачем ссориться, ты шуток не понимаешь, — примирительно заворковал, жестикулируя руками, седой кавказец в турецком свитере, по всей видимости, старший компании.

— Сесть! — заорал Клаус.

Чеченец сел.

— Встать!

Чеченец встал.

— Сесть! — Встать! Всем сесть! Встать! — Клаус повторял команду раз пять. Кавказцы послушно исполняли приказы громилы, в глазах которого и неграмотный прочитал бы решимость продырявить любого.

Один из администраторов дансинга суетился вокруг двух вышибал:

— Он нам всех распугает, успокойте его. Что вы стоите? Это ваша работа.

Один из охранников дернулся было в сторону, где разворачивались события, однако старший товарищ его остановил:

— Не встревай, это человек Роланда, лучше пойди в фойе, кликни мусоров.

— Сидеть! — бросил Клаус напоследок и сунул браунинг в кобуру под пиджак. Появившиеся милиционеры напрыгнули на Клауса, скрутили его и поволокли из дискозала в вестибюль. Чеченцами занялись вышибалы. Их вытолкнули из дансинга пинками под улюлюканье толпы.

Андрей в полушоковом состоянии спустился на стул и большими глотками осушил бокал с холодным коктейлем.

— Из-за какой-то шлюхи себя подставляешь, — упрекала сестра, — я давно заметила, что ты на эту смазливую блядь с открытым ртом смотришь, как будто вокруг никого больше нет, ты за родную сестру так бы не подписался, как за эту куклу. — Мила ловила себя на мысли, что нехорошо ревновать брата, но подавить эмоции была не в силах. — Как же я сразу не догадалась, ты от этой стервы без ума, ну и вкус у тебя, братец?!

— Мила, уймешься ты наконец? — вскипел Андрей. — Тебе бы только поскандалить, сиди молча.

— Сам сиди, камикадзе, лучше бы они тебя полоснули, тогда ты, может, подумал бы, за кого стоит в драку лезть, а за кого не стоит.

— Да заткнись ты!

— Ах, так! — в эту минуту Мила по-настоящему ненавидела брата. — Чтоб ты сдох, понтовщик несчастный. Из-за тебя Клауса забрали, хорошего человека подставил, — она резко дернула свою кожаную сумочку, так, что опрокинула фужер с шампанским, и, бряцая связкою ключей от своей "восьмерки", быстрыми шагами направилась к выходу.

— Умница, девочка моя, — похвалил танцовщицу Крюк и нежно подергал Иолу за мочку. Она стояла перед ним в гримерной, еще не оправившись от напряжения. Она была в том же наряде, что и во время выступления, но крупные соски ее сохранивших первозданную свежесть грудей не волновали Крюка. Его бездонные голубые глаза смотрели в лицо Иоле. — Теперь ступай к юноше, поблагодари, скажи, что тебе страшно возвращаться домой, попроси, чтобы проводил, обещай не остаться в долгу, ступай, девочка.

В шикарном вечернем платье космического модерна с высоким передним разрезом Иола смотрелась недоступной и холодной. Андрей, увидев приближающуюся к его столику девушку, ощутил колючее жжение в каждой клеточке своего организма. Он попытался придать телу более привлекательную позу, чтобы произвести впечатление. Когда девушка подошла и спросила, не занят ли столик, Андрей неловко встал и предложил ей присесть. Иола присела, невзначай обнажив коленки. Девушка его мечты сидела от него на расстоянии вытянутой руки. Обуреваемый хаосом нахлынувших чувств, он влил в себя рюмку коньяка. Он не знал, что сказать.