Однако гость холодно поздоровался с ним.

— Яраги, для тебя приготовили ванну с хвоей, не хочешь принять с дороги? — из деликатности спросил Алхан, хотя по глазам гостя понял, что не время разыгрывать из себя радушного хозяина.

— Алхан, в моем распоряжении только два дня, — гость вошел в дом первым, — поэтому сегодняшний день я хочу посвятить поручению, которое на меня возложено, а там поглядим, будет время на отдых или нет.

— Тогда приглашаю ко мне в кабинет, но перекусить тебе надо, даже не спорь. Все принесут.

— Я бы не хотел балагана, будем говорить с глазу на глаз.

— Как считаешь нужным, — Ал хан насторожился, предстоит нелегкий разговор, надо обосновать свой звонок Координатору, иначе в Грозном его сочтут ненадежным и прикажут устранить. Простил ли ему Координатор недавнюю смерть его приближенных банковских дельцов? Почему старый приятель Яраги так холоден? Одно может спасти: надо доказать гостю, что звонок Координатору — вынужденная мера, дела по-настоящему плохи. Еще надо убедить его, что охрана чеченских банкиров была надежной, но враг оказался коварнее и сильнее.

Гость удобно устроился в кожаном кресле и, отпив глоток кофе, произнес:

— Координатор очень зол на тебя, Алхан, говорю тебе как друг. И лишь потому, что тебе по-прежнему доверяют в Грозном, он откликнулся на твой звонок, прислал меня; но скажи, неужто до такой степени твои силенки истощились, что сам не можешь совладать с собственными трудностями? Чеченцы не падают на колени. Ты не числился в паникерах.

— Я ждал этого вопроса. Как видишь, я отсиживаюсь в доме за большим каменным забором, держу в тайне свое местопребывание и стараюсь не высовывать отсюда носа, а ведь ты знаешь, я не трус. Мой родной брат в плену, убивают моих людей, моих друзей, ищут меня, чтобы расправиться, угрожают подложить бомбу в мечеть… Если бы это были какие-нибудь кустари, урла из блатной плешки, я бы вырезал их в два счета, но нам объявили войну очень серьезные люди, настолько серьезные, что справиться с ними в одиночку я не могу.

— Не узнаю прежнего Алхана, ты расписываешься в собственном бессилии. Координатор не очень-то будет доволен выслушивать такие объяснения; почему мы только теперь узнаем, что в Киеве есть группировка сильнее нашей? Кто эти люди? Почему привязались к тебе? Что им нужно?

— Открыто со мной воюет некий Кутателадзе, Роланд Кутателадзе, рэкетир и разборщик, здесь большой авторитет, не столько он, сколько его хозяйка. Да, Яраги. Хозяйка! Елена Родионова, Матушка. Скрытная сволочь. Действует только через поверенных, мешок с деньгами. Ее накрыть невозможно: армия охраны. Так вот, недавно якобы выкрали ее крестного сына. Она думает на меня. Во всяком, случае Кутателадзе требует, чтобы я вернул ее крестника. Весь сыр-бор из-за пацана.

— Кто похитил ее ублюдка? И был ли мальчик?

— Вот это-то меня и пугает, вряд ли здесь нашлись бы люди, которые бы решились играть с огнем. Я здесь всех знаю, а это животное, Кутателадзе, даже разговаривать не желает. Верни и все. Дело закручено хитро. Уверен, повод сочинили, чтобы наступить нам на хвост. Родионова вхожа на самый верх. Проще способа от нас избавиться не придумаешь. Мы им мешаем.

— А если мальчик был?

— Шантаж? Да нет, эту тетю сентиментальностью не прошибешь, накроет рано или поздно. Такое могли сделать только идиоты.

— А ты не пробовал найти этих идиотов?

— Мне сейчас не очень подходит роль следопыта. Яраги, уверяю тебя, это игра.

— Чем же ты насолил? Что на тебя топор точат?

— Зачем им конкуренты?

— Пургу плетешь, но в любом случае надо выяснить точно. Я имею четкие инструкции. В случае, если подтвердится участие спецслужб в твоем деле, будем сворачивать здесь все дела. А ты что хотел? Ты хотел, чтобы Координатор тебе роту диверсантов подогнал? Учти, Алхан, джихада не будет, сам влез в дерьмо, сам выкарабкивайся, а то взяли моду — чуть что — сразу к Координатору, он же запрещает обращаться напрямую, только через московскую штаб-квартиру, почему ослушался?

— Но ты же должен понять…

— Я-то пойму, а вот ему сейчас не до тебя, у нас неприятности в Лондоне. Отрядили людей закупить оборудование для печатания денег и паспортов, а их там грохнули. В общем, проблем и так хватает, тут еще ты со своими.

— А что мне оставалось делать? Может, ты посоветуешь теперь, как быть?

— Война нам сейчас не нужна. Неподходящее время. Будем тушить конфликт. Нужна встреча с Родионовой. Так, кажется, ее величают?..

— А если они не пойдут на встречу?

— Не исключено, тогда, скорее всего, мальчика не было, но не будем заранее сгущать краски. В срочном порядке готовься к переговорам. Ты должен все уладить. Это твой шанс остаться живым.

Алхан все понял: "Или пан, или пропал".

Снежный ком, окропленный кровью, катился в никуда. Ком приобретал все более внушительные размеры, впитывая в себя, как губка, кровь новых жертв резни, перспектива была одна — багровый от крови ком непременно вызовет лавину смертей. Вакханалия убийств и погромов не могла длиться долго. Окружение Матушки отчетливо осознавало, что Роланд избрал не те методы для розыска Андрея. Необузданная месть затмила главное. А главным для Родионовой был ее мальчик. Это понимали приближенные, но не смели возразить Роланду, ожидая, что Матушка в конце концов сама прекратит бессмысленные бесчинства. Среди людей Матушки с каждым новым днем, приносящим новые жертвы, крепла уверенность, что глупая бойня может не только не дать результатов, но завести в дремучие дебри междоусобицы.