– С того, как нам преподнести вас избирателям, – с готовностью ответил Липатов, убедившись, что его помощники больше не глазеют на девичьи ноги, а занялись подключением фотоаппарата к ноутбуку. – Где вы сейчас учитесь, работаете?

Гуров напрягся. Он был готов, в случае, если Катя начнет нести всякие глупости, пресечь разговор в корне.

– Нигде! – беззаботно выпалила девушка. – Свободна, как ветер, и готова ко всяким рекламным кампаниям. Не замужем, детей нет. Уже.

– Что «уже»? – деловито переспросил Липатов. – Вы делали аборт?

– Какой аборт? – чуть ли не подпрыгнула в кресле Катя. – Вы что? Не было у меня никаких детей и абортов. Замужем была, но недолго. Такой ужасный тип попался… Представляете, он при разводе хотел у меня отнять машину, которую подарил на свадьбу. Я ему такое устроила! Квартира – черт с ней, пусть подавится, а машину я через суд отобрала. Но она сейчас в Питере.

– Стоп! – осадил Липатов веселую болтовню девушки. – Вы разводились через суд?

– Конечно! Я же говорю, что он подонок и гад. И денег у меня осталось совсем мало. Так что, товарищи дорогие, придется вам потратиться мне на подходящую одежду. Думаю, что платье для коктейля, вечерний костюм из хорошей ткани…

– Ладно, – наконец-то проявил какие-то эмоции на своем лице Липатов, – мы это еще обсудим, подумаем.

– Ну, и отлично, – оживился Гуров. – Давайте рассасывайтесь по своим делам, а то у меня что-то голова разболелась. Давайте, давайте, выметайтесь.

– Хорошо, Лев Иванович, – кивнул, поднимаясь с дивана, Липатов все еще с недовольным видом, – только не забудьте, что завтра в девять нам надо быть на благоустройстве сквера Космонавтов. Я заеду за вами в восемь утра.

Наконец дверь за Липатовым и его парнями закрылась. Гуров строго посмотрел на «дочь». Катя веселилась вовсю, комментируя выражение лица, которое было у референта, когда она начала выставлять свои условия. Продолжая развлекаться, она подошла к входной двери и чуть приоткрыла ее. Минут через пять без стука вошли двое парней, которых Гуров видел недавно перед стойкой администратора. Один кивнул Гурову и остался снаружи, второй положил на стол толстый кейс, вытащил оттуда какой-то незнакомый прибор и стал методично обходить все помещения. Через десять минут он закончил проверку.

– Чисто.

– Сто процентов? – поинтересовался Гуров.

– Сто десять, – улыбнулся парень, пряча свой прибор. – Но все равно, лучше без необходимости не рисковать.

– Понятно, – кивнул головой сыщик. И добавил язвительно: – Специалисты!

– Пошли ужинать, папа, – потянула его Катя за рукав пиджака.

Гуров вздохнул и пошел следом за девушкой. До вечера было еще далеко, да и есть оба не хотели. Решили посидеть просто в уличном открытом кафе и поесть мороженого. В первом же заведении они уселись за угловой столик, заказали кофе и по вазочке мороженого с фруктами. Гуров с умилением смотрел, как Катя накинулась с ложкой на десерт.

– Небольшое уточнение, – успевала рассказывать девушка, жадно поедая мороженое, – этот препарат… черт, все время забываю его название, оно такое сложное…

– Неважно. И что препарат?

– Этот препарат, чисто индивидуально, может приводить к таким последствиям, как обморок, судороги. У него масса противопоказаний. Вообще он понижает давление, но возможен и обратный эффект. Назначается строго врачами.

– Чуканов страдал повышенным давлением?

– Жена прямо не говорит об этом. По крайней мере, к врачу с этим он при ней не обращался. Головными болями иногда страдал, но это может быть результатом напряженной трудовой деятельности. Интересно другое, Лев Иванович. К аварии, как считают специалисты, привело именно действие препарата. В момент смерти в крови мэра не вырабатывался адреналин, то есть испуга не было. Значит – обморочное состояние. А еще Чуканов несколько дней ходил на работу с высокой температурой. После нее иногда тоже бывают обмороки. Иными словами, констатировать на сто процентов отравление, а значит, и убийство, оснований нет.

– Понятно. Что удалось установить по последним рабочим делам мэра?

– Было предложение об инвестировании крупных средств в новое предприятие. Оно не обсуждалось широко, но то, что к Чуканову приходили бизнесмены и был разговор, – это точно. Об этом уверенно говорят и вице-мэр Захаров, и секретарша Чуканова, и начальник управления по экономике и финансам. Он у них в мэрии еще отвечал за вопросы экономического развития. По предложенным фотографиям секретарша опознала Бориса Осиповича Коруля.

– Неосторожно, – покачал головой Гуров. – Нежелательно, чтобы от секретарши информация пошла дальше.

– Не пойдет, – заверила Катя. – Там баба сидит – кремень, о ней многие так отзываются. На страже шефа она получше цепного пса. Слово дала, что никому не расскажет, все понимает. О врагах, которых мог иметь Чуканов, никто в мэрии ничего не знает. Очень ровные были отношения у него и с бизнесменами, и с вышестоящей властью. Да и какие враги, когда все почти знали, что он племянник жены президента! С таким враждовать – себе дороже. Кстати, и секретарша, и главный экономист считают, что проект Чуканова обрадовал, и он собирался его продвигать. Вот только на обсуждение не успел выставить, хотя бизнес-план у него, кажется, на руках все же был. Но в кабинете его не нашли.

– Крупная игра тут идет, Катя. Очень крупная. И кто-то чувствует себя безнаказанным, раз рискнул покуситься на Чуканова с его родственными связями. Скорее всего, следствие ничего не найдет и не докажет. Попробую я через этого Коруля и через Финагенова что-то нащупать. Правда, не знаю пока, как к ним с этим разговором подойти, чтобы не вызвать подозрений. Пока, я думаю, ты доложи Петру Николаевичу мои подозрения и просьбу. – Гуров продиктовал девушке данные бабки Елизаветы и адрес квартиры, которую она получила, а потом якобы продала. – Пусть тихо, но очень тщательно проверят эту сделку. И особенно тщательно наведут справки о родственниках старухи. Есть подозрения, что она без вести пропала. Стала жертвой «черных риелторов».