— Итак, я в немилости?

Изумленная Ева сердито подняла голову.

— Вы еще здесь? Мне казалось, что вы хотели идти с остальными слушать рояль?

— Нет, я предпочитаю ваше общество.

— Мое? Разве вы не слыхали, что у меня болит голова и мне необходим покой?

— Вы просто не в духе, моя милая барышня, — уверенно-спокойно ответил Горст.

— Ну, хотя бы и так! Однако едва ли ваше присутствие сможет улучшить его!

— Я это знаю. Но так как, вероятно, мы видимся последний раз…

Ева, словно испугавшись, быстро повернулась к нему.

— В последний раз?

— Ну, да! Ведь вы уже завтра намереваетесь вернуться к вашему опекуну, а я через несколько дней покину Мансфельд. Кроме того, я — солдат, а мы, несомненно, находимся накануне войны; поэтому на прощанье я хотел обратиться к вам с просьбой.

Приведенные доводы, очевидно, подействовали смягчающим образом на настроение молодой девушки; недовольное выражение у нее исчезло, и она ответила капитану довольно милостивым тоном:

— Ну, говорите!

— Я люблю вас, Ева, и прошу вашей руки! — кратко и решительно промолвил Горст.

Ева вздрогнула и смотрела на него, словно не все расслышала.

— Вы просите?..

— Вашей руки! Для вас не должно быть тайной, что я давно…

— Господин капитан, вы действительно осмеливаетесь… — с негодованием перебила его Ева.

Горст удивленно взглянул на нее…

— Почему же я не смею объясниться вам в любви?

— Объяснение в любви! Неужели это прозаическое заявление в десять слов вы действительно называете объяснением в любви?

— Вы вообще позволяете мне высказаться? Правда, романтика не в моей натуре, я привык выражаться коротко и ясно.

— Прекрасно, господин Горст, — величественно поднимаясь с места, презрительно промолвила Ева, — я также дам вам ответ в вашем стиле: «Нет»!

— Ева!

— Как вы привыкли, коротко и ясно — «нет»!

Ева снова опустилась в кресло, ожидая ухода отвергнутого жениха. Но она недостаточно оценила его настойчивость. Капитан с полным спокойствием подвинул себе стул и, сев против нее, самым дружеским тоном спросил:

— Почему же, собственно, вы не хотите выйти за меня замуж?

Этот вопрос, видимо, поверг Еву в полнейшее недоумение; вероятно, она и сама не знала почему; по крайней мере, она снова рассердилась и холодно произнесла:

— Мне кажется, я имею право отклонить ваше предложение!

— А я имею право узнать, почему мне отказано!

Ева задумалась. Наконец, она нашла подходящий довод и с торжеством преподнесла его упрямому жениху:

— Вы — пруссак, а я ненавижу пруссаков!

— Это исчезнет само собой, раз вы сделаетесь женой пруссака, — возразил Горст.

— Но вас я ненавижу в особенности.

— О, это совершенно неважно, вы измените мнение, как только мы поженимся, — с полнейшим душевным спокойствием ответил невозмутимый капитан.

— Да я вовсе не собираюсь выходить за вас замуж! — гневно воскликнула Ева.

— Но я собираюсь, — поправил ее Горст.

Для девушки это было уже слишком, и она снова вскочила с кресла.

— Милостивый государь, кажется, вы серьезно сомневаетесь в моем решении; я же уверяю вас, что оно неизменно. Пожалуйста, не старайтесь переубедить меня, ваши труды напрасны. Я непреклонно остаюсь при своем «нет»!

— Это было третий раз! — сухо промолвил Горст. — Теперь я понял.

— И, надеюсь, вы отказываетесь от своего намерения?

— Никоим образом! Совершенно наоборот…

— Господин капитан! — вне себя перебила его Ева, но на этот раз Горст не дал прервать себя, а невозмутимо продолжал:

— Да, да, наоборот, так как я знаю, что причина отказа — не отвращение ко мне, а предрассудки, внешние препятствия, главным же образом влияние вашего опекуна, который ненавидит во мне пруссака и делает все возможное, чтобы оклеветать меня перед вами. Но это ему не поможет; предрассудки я сумею победить, препятствия опрокину, отобью вас у вашего опекуна и до тех пор поведу атаку против вас, пока вы свое троекратное «нет» не превратите в одно «да». Итак, во что бы то ни стало, Ева, но вы будете моей женой.