Её фургон медленно катился по инерции. Немного непривычно было направлять мысль с чего-то движущегося. Мона всё-таки приноровилась, аккуратно взяла фургон за раму и направила туда же, куда катилась сама. Гарий подпрыгивал и стучал зубами.

— До-до-до-довольно!

Они всё-таки "покатали" друг друга, пока взрослые заканчивали переправу.

— Знаешь, я думаю, что вряд ли Титаны и древние именно так катались по своим дорогам, — объявила потом девочка. Гарий, нежно-салатового цвета, издал невнятный, но явно согласный звук. Сорвал жменю каких-то листьев и принялся жевать.

— Интересно, — пробормотал, отплевавшись от оказавшейся горькой зелени. — Как работают эти штуковины, летающие фургоны в Каррионе?

— Думаешь, так же? — хихикнула Мона. — Сначала один толкает по воздуху повозку напарника, потом второй?

Они какое-то время перешучивались, пытаясь вообразить эту картину.

— Надо спросить Кнопку, — сказал потом Гарий.

— Кнопка-то тебе здесь при чём? — осведомилась Мона, почувствовав странное неудовольствие. Почему-то не хотелось, чтобы Гарий общался с подругой.

— Подумал о её ракетах, и суперпорохе заодно, — Гарий поводил перед собой ладонями, изображая что-то летающее. — Вдруг можно придумать что-то такое, что позволит достаточно сильному взрыву забросить человека в небо.

— Вообще-то почти любая ракета может забросить человека в небо, — фыркнула Мона.

— …Не убив его при этом, — поспешил дополнить Гарий. Девочка выбросила из головы Кнопку. Сумасшедшая идея её захватила. Сесть верхом на ракету, как на облучок фургона, и отправиться в дальние края!..

— Угу, а приземляться как? — скептически поинтересовалась.

— У ракеты выгорит топливо, — начал Гарий вдохновенно и задумался. — Нет, скорость всё равно будет велика, по формулам… Ну, можно спрыгнуть с ракеты…

— И разбиться в лепёшку, — радостно провозгласила Мона. Кажется, Алек однажды говорил о Защитнике Проводника. Она тогда удивлялась — зачем тому, кто провожает мёртвых, ещё какой-то защитник? Оказалось, церковники так называют человека, который возражает, спорит, высмеивает какие-нибудь придумки. Не из-за вредности характера — просто кто-то должен найти слабые места, пока они не оказали себя.

— И быть пойманным кем-то. Даже необязательно линиями Узора, можно просто сетью.

Они ещё какое-то время развлекались придумками, Гарий увлёкся настолько, что достал из сумки книгу, открыл на специально оставленных чистыми страницах и принялся чертить рядом с собственными зарисовками лекарственных растений ракеты — с крыльями, с колёсами, с подобием седла… Мона заглядывала ему через плечо и ехидно комментировала.

Но тут перебрались родители. Норик отправился с остальными разводить и запрягать быков, Линда заглянула в фургончик и устроила дочери разнос — та, оказывается, не слишком аккуратно перенесла его через брод, и внутри воцарился хаос. Мона, ворча, полезла прибираться, а Гарий удрал к Пегасу.

Рядом обнаружился тот самый высокий раб. "Однорукий" и "одноногий", он был единственным из "ходячих", кому было позволено ничего не делать и даже ехать на каком-нибудь фургоне. Другие шли пешком.

Несмотря на туго заклёпанный ошейник и грязную рваную одежду, Длинный он не выглядел жалко. Всего лишь осанка и взгляд, удивился Гарий, и уже не обращаешь внимания на всё остальное. Надо взять на вооружение.

Длинный и Пегас грозно поглядывали друг на друга. Конь раздувал ноздри и щерился, Длинный стоял, опустив руки в боки — вернее, одну руку, другая была на перевязи. Гарий поморщился, чувствуя, как начало дёргать его собственную руку.

— Не дразни коня, — прорычал мальчишка. Пегас ткнулся мордой, фыркнул, Гарий потрепал за холку. Теперь они вместе недружелюбно смотрели на раба. Тот что-то проворчал, хрипло и неразборчиво, отвернулся. Гарий повёл было Пегаса прочь. Остановился. Помогать — естественное, почти инстинктивное стремление целителей, но иногда оно так некстати!..

— Давай руку, — обернулся он к Длинному.

Тот смотрел удивлённо, открыл было рот, собираясь ехидно прокомментировать, — и захлопнул, ничего не сказавши. То ли говорить было трудно, то ли уж больно неприветливый вид был у целителя. Раб молча выпростал руку из перевязи и протянул ему. Гарий поводил ладонью, проверяя, как срастается кость, мягко прокачал силу. Мимоходом стёр боль. Аккуратно проверил ногу, убедился, что раны заживают нормально.

— У вас всегда… — начал раб и закашлялся. Гарий молча подождал, пока приступ не пройдёт. Теперь длинный хрипло шептал.

— …Так заботятся о рабах?

Гарий удивлённо поглядел на него.

— Какая разница, человек раб или нет?

Теперь настала пора длинному таращить глаза.

— То есть как это — какая разница? Между свободным и рабом?

— Боль-то одна и та же… — юный целитель понял, что его не понимают. Дёрнул плечом и пошёл прочь.

— Монетку кинуть не могу! — крикнул вслед длинный. — Ваш сюзерен вывернул мне карманы, словно бандит с большой дороги!..