— Не думай так.

Макшем недоумённо нахмурился.

— Никто ни в чём тебя не винит.

Друг задохнулся и покраснел.

— Ты… — начал гневно.

— Я нечаянно, — поспешил сказать Джо. — Но ты не прав. Алек должен ехать, его зовёт семья… даже две семьи, его собственная и названного брата. Я его друг, кроме того, меня здесь ничто не держит. У тебя же молодая беременная жена.

— Спасибо, что не стал упоминать вот это, — Макшем продемонстрировал когтистую лапу. — Я бесполезен. И буду вам обузой.

Джо фыркнул.

— Начинаю понимать Алека, который однажды наорал на меня примерно в такой же ситуации. Я тогда тоже ныл, сопли распускал…

Макшем уставился нехорошо. Сердцевед ухмыльнулся.

— Ну, вот совсем другое дело. Таким взглядом можно гвозди заколачивать.

— Умеешь ты подбодрить, — прошипел Макс.

— Чтобы подбодрить, достаточно иногда просто разозлить, — серьёзно ответил Джо. — И, по мне, лучше ты злись на меня, чем страдай из-за собственных выдумок.

— Да не злюсь я, — буркнул Макс и тут же понял, что действительно не злится. Друг нарочно расшатал его эмоции, подловил и аккуратно устранил лишнее. Вот как отмочит что-нибудь этакое, думай, то ли колотить его, то ли благодарить…

Интересно, кем бы он стал, если бы церковники пожалели перспективного ученика, не стали проводить экзорцизма? Наверное, кем-то вроде того старика, маршалла.

— Пошли, — деловито сказал Джо, — найдём что льётся и жуётся. И выкинь из головы эту фигню. Нанялся я вам всех утешать.

— А ты ещё кого-то… гы, утешал? — не удержался Макс. — Кто этот несчастный?

— Так я тебе и сказал, — Джо действительно не сказал, но указал глазами. Макшем сначала изумился, понял. Действительно, со своими муками совести совсем не подумал о том, каково самому Алеку. Уезжает в почти безнадёжный поиск, во мрачную империю, с которой только недавно воевали, оставляет жену и сына, приёмную семью и друзей. Да ещё неизвестно, согласятся ли мать и отец…

И вот ещё один страдалец. Влад тоже не едет и чувствует себя виноватым перед Алеком. Ну куда ему с женой и ребёнком?

— А сама Кати? — усмехнулся Джо. — Упрямая девчонка, если бы не, гм, обстоятельства, вы бы её не удержали.

Макшем смущённо улыбнулся, вспомнив про "обстоятельства". Они нашли что льётся и жуётся, и парень отправился на двойной огонёк в Живе. Джонатам посмотрел ему вслед, встал в сторонке и снова "провалился", начиная воспринимать эмоциональный фон людей. В основном — радость, веселье, но есть и предвкушение путешествия, и тёмные пятна грусти будущего расставания. А вот Алек, сегодня он настолько потерял самообладание, что это наверняка видят и остальные…

А это… Джо невольно вздрогнул и открыл глаза, посмотрел туда, откуда шёл чёрный ветер глухой тоски и отчаяния. Он даже не сразу узнал названного брата Алека — одежда и мечи придавали мальчишке почти взрослый вид.

Что это с ним? Джо принялся проталкиваться через толпу, но мальчишка уже скрылся.

Гарий бродил вдоль фургонов, ругаясь под нос, и почти всерьёз рассуждал, не поджечь ли их. Он даже поднял руку, жаркий воздух игриво толкнулся в ладонь, он был всегда готов. С огнём у Троллика были особые отношения. С того памятного события.

Что же делать?

— Услышь тебя Алек, велел бы вымыть рот с мылом за такие слова, — из-за фургона показалась героиня его раздумий.

— Мона… — растерянно сказал Гарий. — А ты чего здесь?..

— А ты чего бродишь, как сквернословящее привидение?

Гарий открыл было рот, собираясь изложить всё девочке в подробностях и с теми самыми словами. О видении, о том, что все эти дни каждый раз, когда он пытался сказать, что остаётся, что-то мешало ему.

— Наверное, это мой, — не ожидая ответа, девочка хлопнула один из фургонов по колесу.

— Чего?.. — Гарий поперхнулся заготовленной речью.

— Фургон. Я в нём буду жить, — буднично сказала Мона.

Гарий замотал головой.

— Не понял.

— А, я же тебе не говорила. Я еду с тобой. То есть…

Мальчишка открыл рот.

— Что?.. Но почему?..

— Ну, то есть не именно я с тобой, — Мона покраснела. — Моя семья едет. Ну, и я тоже…

Она смешалась и замолчала. Гарий вдруг понял, что жизнь прекрасна.

— Отец вдруг решил… — Мона пискнула, когда Гарий сгрёб её в охапку и поцеловал. Возмущённо оттолкнула и влепила затрещину. Гарий врезался головой в фургон, а когда проморгался от звёзд и линий, девочки и след простыл.