Мальчишка задремал над книгой и в полусне слышал, как учитель и Даниэл разговаривают наверху.

— И что, вы серьёзно считали, что я от этого взбешусь и утворю что-нибудь? — с горькой иронией вопрошал Алек. — Набью тебе морду, запрещу сестре с тобой общаться? Угу, запретишь такой, пожалуй… Выросла девчонка… на мою голову!..

— Я её люблю. И она любит меня, — твёрдо сказал Дэн. — И никакие запреты, никакие "по морде" этого не изменят. Извини, конечно, что скрывали, думали ерунду…

Алек засмеялся невесело.

— Ну, не "по морде", а по шее пару раз ты заслужил. А она — по заднице!.. Как раз за то, что скрывали и думали обо мне такое. Скрытники чтоб вас, мастера этой, как её… конспирации!..

Разговор был до того долог и труден, что кемарившему Гарию приснилось, будто кто-то рядом мается какой-то болью, и он едва не отправился помогать. Но друзья в конце концов поладили.

— Осень, говоришь, — проворчал Алек. — Ладно. Только если ты обидишь её…

— Этого не будет никогда, — перебил Дэн.

Караван покинул город через восточные врата на восходе, а на закате через западные вошёл одинокий странник.

Привратные стражи отсалютовали, играющие у стены дети испустили радостные кличи и набросились было с приветствиями, но весёлые голоса быстро стихли. Один из особо сообразительных тут же метнулся к травному дому.

— Спасибо, но лодка мне не нужна… — сказала Юлия, устало улыбаясь знакомым. Это была шутка, намёк на старую историю.

— Уверена? — спросила бывшая здесь же Кнопка. Юлия выпростала руку из грязноватой повязки через плечо и взлохматила ей волосы.

— Конечно.

Эрика встала рядом, держась так, будто готова была подхватить девушку.

— Что нового в посёлке? — неосторожно поинтересовалась Юлия и была тотчас погребена под ворохом разрозненных новостей. Девочки прыгали вокруг, перекрикивая друг друга.

— Погодите, не частите так! Я ничего не поняла!..

— Да вон Криста идёт, — указала Улитка. — Сейчас всё расскажет, и то, что было, и то, что будет.

— Но сначала ты расскажешь нам, куда тебя опять угораздило влезть, — заявила Криста, подходя.

— Нет, сначала ты пойдёшь со мной в травный дом, а уж там будешь отвечать на вопросы и задавать их, — Маритэ.

Юлия вздохнула с видом человека, который покоряется неизбежному, подруги обняли её, осторожно, сберегая руку в повязке, и повлекли к травному дому.

— Где ты ухитрилась? — спросила Маритэ, мимоходом проводя ладонью над раной.

— Да так, ерунда… — неопределённо отмахнулась Юлия.

— И ещё хромаешь…

— Самую малость.

Криста смотрела на дорожную сумку, так, словно могла видеть сквозь кожу.

— В прошлый раз ты притащила живого. В этот раз — мёртвых.

— Ничего-то от тебя не скроешь, — недовольно пробормотала Юлия. Они вошли в травный дом, и девушка потащила ремень сумки через голову, тихо вскрикнула и так и замерла с воздетой рукой.

— Это, по-твоему, называется "ерунда"? — свирепо спросила Маритэ, помогая ей.

— Нет, это называется "трещины в лучевых", — определила Кати.

Криста забрала сумку и вытряхнула из неё всякие необходимые мелочи для путешественника — и два смятых кожаных шлема и один нож.

— Вот твои мёртвые, — сказала Юлия.

— Твои мёртвые, — возразила Криста, разглядывая трофеи подруги. Особенно её заинтересовал нож. Самые простые ножны, деревянные, обтянутые кожей — и костяная рукоять со сложной резьбой. Девушка потянула клинок из ножен.

— Знакомое дело.

— Мне тоже стало интересно, — кивнула Юлия. — Решила взять, показать старшим…

— Думаю, наши приятели из Орлов тоже не откажутся посмотреть.

Юлия заметно вздрогнула. Впрочем, это могло быть из-за неловкого движения целительниц, которые помогали ей снять рубаху.

— Какие ещё Орлы?.. — спросила с изумлением.

— А, тебе не говорили? К нам тут явились несколько…

Юлия выслушала историю ночного нападения и возвращения знаменитой войи.

— Оказывается, Жемчуг всё время после войны преспокойно себе жила у беричей. Ну не совсем преспокойно… — Криста прищурилась. — Похоже, ты не удивлена.