— Никто не станет с нами разговаривать, — прошептала Мелисса, когда они вышли из машины и вступили на мраморные ступени лестницы. Вестибюль был окутан ароматами разнообразнейших дорогих духов — жасминовым, сандаловым и мускусным. Только теперь Билл расслышал звуки музыки и через распахнутые двери портала разглядел сотни людей, праздно расхаживавших между колоннами. Женщины были одеты в дорогие вечерние туалеты, очаровывая мужчин оголенными руками и плечами.

На мгновение взгляды всех присутствующих устремились на Билла и Мелиссу, ступивших на мозаичный пол, и Билл ощутил чувство, которого не испытывал уже много лет, — чувство человека, который вдруг оказался в центре внимания. Это чувство, приятное и в то же время отвратительное, смешалось с запахом жареных пирогов с лососем и крилем. Все кончилось очень быстро. Толпа, удовлетворенная тем, что прибыли совсем незначительные гости, сразу же вернулась к светской болтовне. В пустоте зала со всех сторон гремела музыка и лился ослепительный свет.

Билл немедленно принялся выискивать в толпе знакомые лица. Где-то здесь, в этой блестящей, как елочная мишура, и трещавшей как сороки массе, должны быть Дайана Россбейн, щеголявшая своей фигурой, которой могли бы позавидовать супермодели, и Нэйт Линден, почти наверняка — Билл был в этом уверен — купивший по случаю приема новый вечерний костюм. Билл получил бы смешанное с иронией удовольствие, поприветствовав их, но сейчас они были для него никем, ничтожествами, ничем не отличавшимися от сандвичей с тунцом, проплывавших мимо гостей на серебряных подносах. Биллу хотелось столкновения не с ними, а с Митракисом и Штуммом. Рядом полыхнула фотовспышка, и он невольно зажмурился. Накатила волна тошноты. В ярком, вибрирующем воздухе лица гостей потеряли свои индивидуальные черты и слились с белым мрамором и камнями стен. Пестрые платья и вечерние костюмы растворились в цветных полотнищах, свисавших со стен. Некоторые мужчины, уединившись за мраморными статуями, тихо говорили о своих последних финансовых операциях, а их жены дефилировали по залу, щеголяя смелыми вырезами своих без меры декольтированных платьев. Другие гости, вольготно расположившись на мягких скамейках, потягивали коктейли и глазели на цифровые изображения живописных полотен, которые менялись на экранах множества мониторов каждые полминуты. В центре зала, в некоем подобии дворика, окруженного ониксовыми колоннами, в танце кружились пары. Сощурившись от яркого света, Билл взглянул на этот дворик. Ему показалось, что он узнал актрису Кэтрин Батлер, которая позировала бесчисленным фотографам, выставляя напоказ свой немыслимый головной убор, похожий на гигантский факел из разноцветных перьев. Как смешны были толпившиеся вокруг нее люди, изо всех сил старавшиеся подчеркнуть свое фальшивое безразличие и деланную независимость. И разве не смешон сенатор Дерек Эдмундсон, стоявший под бронзовым канделябром, с лицом, раскрасневшимся от жары и выпитого алкоголя? Билл припомнил, что сенатор недавно протолкнул законопроект, выгодный большинству присутствующих. И вот он стоит, выставляя себя в полном блеске и чувствуя себя центром всеобщего внимания и поклонения. Вокруг сенатора суетились самые амбициозные мужчины и женщины Бостона и Нью-Йорка, которым он милостиво позволил пожать себе руку.

Какая пустая претенциозность, подумал Билл. Конечно, он найдет Митракиса и Штумма в непосредственной близости от сенатора. Оглядывая толпу, он вдруг почувствовал, что не вполне твердо держится на ногах.

— Ты плохо выглядишь, — сказала Мелисса. — Нам не надо было сюда приезжать.

Она прижала к щеке прохладный стеклянный бокал с вином, повернула голову и проследила взглядом за какой-то женщиной, задрапированной в антикварные шелковые кружева, чье запястье было украшено большим бриллиантовым браслетом.

— Билл! — крикнул кто-то. Возле четы Чалмерсов откуда ни возьмись появились их друзья, Дэвид и Кристина Джемисон, потные и веселые, словно только что из танцевального зала. Оба выглядели красивыми и раскованными. Билл отдал бы все на свете, лишь бы эта парочка немедленно провалилась сквозь землю. Дэвид говорил по телефону, протягивая Биллу свободную руку.

— Тебе не стоит этого делать, — отдуваясь, произнес в трубку Дэвид.

— Делать что? — спросил Билл.

— Извини, Гарри. Подожди секунду.

— Что? Ты мне?

— Это твоя страховка. Позвони мне в понедельник. — Дэвид сложил телефон. — Вы здесь впервые? — спросил он, намекая на то, что сам является частым гостем Марбополиса. Билл, которого всегда приводили в смятение манеры Дэвида Джемисона, не нашелся, что сказать в ответ. — Кажется, вы не в духе, — заметил Дэвид.

Не дождавшись ответа, он повернулся к Мелиссе, улыбнулся и спросил, как ей нравится вечер.

Обе женщины тем временем обменивались комплиментами, внимательно разглядывая друг друга. Кристина была одета вызывающе смело. Шифоновое платье открыто почти до талии. Темные волосы завиты мелким барашком и покрыты лаком.

— Привет! — Она потянулась к Биллу и поцеловала его в губы. — Никогда в жизни не видела столько денег сразу и в одном месте, это так забавно.

Она помолчала и поправила свое чисто символическое платье.

— А мы не можем даже привести в порядок кухню, — продолжила она, недовольно глянув на мужа. — Кто только придумал, что за деньги нельзя купить счастье?

— Мы счастливы, — парировала Мелисса.

Билл обернулся к Кристине и поймал себя на том, что против воли смотрит на ее оголенную грудь. Он вдруг почувствовал, что его бесстыдно совращают, совращают Кристина и ее муж. В голову внезапно ворвалась мысль о том, что он может испытывать гнев по отношению ко всем гостям этого дома, ко всему этому собранию помпезности, богатства и претенциозности.

— Брось, Мелисса, — сказала Кристина. — Давайте будем честны хотя бы друг с другом. Мы с вами пассажиры одного маленького корабля.

— На самом деле Кристина хочет сказать, — начал Дэвид, — что…

— Не надо объяснять мне, что я хочу сказать, дорогой, — вспыхнула Кристина. — Я хочу сказать, что наши дела могли бы идти и лучше. Вот и все. Ты сам говорил об этом всего пять минут назад.

Она отпила вино из бокала и спросила, не видели ли Мелисса и Билл общих знакомых и с кем они приехали на вечер. В разговоре возникла пауза. Подошедший официант предложил им фиги в меду.

— Вы не смотрели «Врата воздуха»? — спросил Дэвид, слизывая с пальцев мед. — Голливудский фильм, совершенно традиционный, выдержанный в истинно голливудском духе.