Продавец в универмаге це бывает столь угодлив, как любезен был в эту минуту Петр.

— Секундочку, — попридержал он Климова, когда один из постовых зашевелился. Парню заплохело. — Он цепко прихватил его за плечи, беленым рывком поставил на ноги и, мощно развернув гигантский корпус, выстрелил пудовым кулаком. Климов аж вздрогнул. Постовой пролетел мимо и подрубленно свалился навзничь. На его нос как будто наступили. Блин-лепешка.

— Действуй, — сказал Петр и опечаленно похлопал по капоту «Москвича». — Ктo его так?

Климов сделал вид, что занят переодеванием. И что можно ответить, когда лобовое стекло разбито вдребезги, а кузов, словно кто гвоздем поковырял. Большим таким гвоздищем.

— Пацаны, наверное.

Петр оценил шутку, оглядел переобмундированного Климова, спросил, как чувствует себя нога; сказал, что хорошо, залить бы ее йодом, согласился с Климовым, что в поликлинике они найдут все нужное, и, затолкав безвольных постовых в багажник «Волги», точнее, одного, раздетого, в багажник, а другого, окровавленного, бросив на сиденье сзади, сел за руль.

В поликлинику Климов проник один, нашел в потемках процедурный кабинет, спокойно обработал рану, залил ее йодом и перебинтовал. Затем прошел по коридору, нашел в регистратуре связку ключей, подобрал один из них к замку стоматологического кабинета. Пошарил в тумбочке и сунул в карман «мицуету» — портативный бор. В ящике стола нашел тончайшие титановые сверла. Тоже пригодятся. Взял с собою. Постоял, поразмышлял и выбрался из здания.

Затем, усевшись около Петра, который напряженно всматривался в ночь, сказал, что нужно «доскочить до школы».

— Зачем? — не понял Петр.

— Термит забрать и взрыв пакеты.

— Откуда они там? — Петр вырулил на улице, прибавил газу и посмотрел назад: погони не было.

Климов вкратце рассказал про заваруху, про попытку отравить главаря банды, про ультиматум террористов.

Петр молчал. Сосредоточенно кивал. На площади притормозил и крикнул постовым:

— «Чистого» не было?

— Не проезжал, — ответил старший.

— Странно, — громко сказал Петр и посоветовал ему быть начеку. — «Могильщик» отвязался.

— Знаем.

— Тагды ой, — дурашливо промолвил Петр и, выставив локоть в окно, покатил дальше.

Изъяв свои запасы «фейерверка», Климов почувствовал себя готовым к бою. Не хватало рации, но он ее добудет. Для штурма шахтоуправления и рудника необходимо было обесточить городскую сеть, набросить покрывало ночи на объекты. Попасть в слепящий свет прожекторов, в их перекрестье — это значит быть убитому на месте.

Надо было начинать с электросети, с городской подстанции, с ее распределительных щитов и главных кабелей. А это все находится недалеко от рудника, в той подзапретной зоне.

Чтобы обсудить дальнейший план теперь уже совместных действий, Климов попросил Петра заехать во двор школы, оставить машину и уже пешком дойти до площади.

— К чему эти маневры?

Климов объяснил. Петр согласился. «Ориент», который Климов снял с бесчувственного постового, отдыхавшего в багажнике, показывал без четверти одиннадцать.

Время бежало.

Зайдя к зданию администрации, бывшему горкому партии, со стороны леса, именуемого в черте города «центральным парком», Климов прошел вдоль окон цокольного этажа, никого внутри не обнаружил, подозвал Петра.

Вдвоем они открыли узкое окно горкомовского туалета, помогли друг другу спрятаться от любопытных глаз. Дальше положишь, поближе возьмешь.

— Где ты был? — шепотом спросил Климов, выглядывая в коридор и снова закрывая дверь. Навряд ли кто воспользуется ночью туалетом. — Як тебе пришел после тревоги.

— После какой? — не понял Петр.

Климов рассказал ему о том, что было утром.

— Ясно, — посидев, подумав, сказал Петр. — А я поехал утречком, по темени еще, к знакомому водиле, на автобусе работает, механик, кстати, — во! — Петр ободряюще выставил палец, — проверить «ходовую» и почистить карбюратор, чтоб затем тебя без приключений отвезти на поезд, барахлит уже мой «рогомет» — сил не хватает, вот, а тут меня какие-то козлы в десантной форме тормозят, почти на выезде, и грубо так «выматывайся» предлагают. Я, было: что? куда? кто вы такие? а они, бакланы, давят понт, рвут из машины. Ну, я вышел. — Петр пожал плечами. — Образумил кой-кого. Поставил на уши.

— Сколько их было? — спросил Климов.

— Пятеро, — ответил Петр, потом добавил: — Было.

Климов понимающе кивнул.

— Гнали, как зверя?

— До Змеиного ущелья.

— А потом?

— Потом я их оставил там, переоделся, добыл рацию, послушал, чувствую — тебя зажали мертво, ну, я и подался к шахтоуправлению, но там прожектора, мать бы их так, — как на ладони! — Петр усмехнулся, горько, сожалеюще, — никак не подойти. Чуть не сорвался. Увидел, как тебя тащут к «Уазу», больно стало. Потом уже дотумкал, что тебя в «дробильню» повезли, по рации сболтнули, я и подхватился, вроде, подоспел.