— Где они? — внезапно для себя заорал Климов и тотчас отскочил к противоположной стене. — Глуши ментов, братухи! — Он взъярился. Выдернул из-под убитого бандита автомат и полоснул огнем потемки. — Бей лягавых!

Выкрикнул и отступил назад.

Нарочно начал пятиться, стреляя.

— Глохни, кореш.

Климов обернулся.

Эту рожу можно было назвать зверской, но обижать какого-нибудь зверя не хотелось.

— Фу! — он демонстративно отер пот со лба и радостно осклабился. — Всех морганули?

— Вроде, — просипел названный «кореш» и приставил автомат к затылку Климова. — Кликуха и пароль? Да поживее.

— Падлы! — вместо всякого ответа выругался Климов. — Оперсосы! «Чистого» смарали, Чифаря, братана Гойду! — он скривился, пустил слюни, загундосил, мелко и припадочно трясясь. — Да я за «Чистого»! да я… — он уже бился, — всех вас, суки… — Кровь текла по шее, неприятно липла, и у Климова невольно голова валилась на плечо, пережимала рану.

— Ненавижу!

Он пару раз ударился о землю лбом и выстрелил ногами в пах своему «корешу». Спружинил на руках, перевернулся и ударил.

Отбил ствол автомата вбок, провел захват и оказался сверху.

Через мгновение он вытер нож о куртку.

Федор кусал воздух, задыхался, ничего уже не видел. Взвалив на себя, Климов оттащил его в бомбоубежище и громко крикнул:

— Медик! Кто здесь медик? Врач или сестра?

Передав на руки доктору Федора и объяснив, что «неизвестные бандиты обезврежены», Климов склонился над Петром, которого уже перевязали. Он сидел у стены, вернее, полулежал, упираясь в нее затылком, и смотрел усталыми глазами.

— Все путем, — поспешил он успокоить Климова, когда тот взял его за руку: проверить пульс. — Кость не задета. Не волнуйся.

— Куда тебя?

— В плечо и в ногу.

— В голень?

— Нет, в бедро, — Петр попытался сесть повыше и поморщился. — А что там с Федором?

— Думаю: плохо, — сочувственно вздохнул Климов и глянул на часы. Время бежало. — Две автоматных очереди в спину.

— Сволота, — процедил Петр, и судорога искривила его губы. — Если бы не Федька… — левая рука его, упирающаяся в пол, была спокойна, а пальцы правой, висевшей на перевязи, слегка подрагивали. — Не было бы меня, Юр, уже в живых…

— Взяли на мушку?

Петр усмехнулся.

— Сели на уши.

— И как же ты стряхнул их?

— Федор выручил. Крошил их, как капусту. Ну, я и охамел: пошел рубиться. Врезал первому под дых — он и винтом на каблуках. Второму зубы вылущил прикладом.

— А третий? — спросил Климов, понимая, что свалить Петра двоим не удалось бы.

— Ушел… аллюром на карачках, — совершенно равнодушно сказал Петр.

— И я обязан Федору по гроб, — признался Климов. — Только бы он выжил.

Петр уперся лопатками в стену, тихо застонал и вытянул простреленную ногу.

— Взрыватель у тебя?

— В кармане.

— Тогда, дуй. Освобождайся от него и возвращайся.

— Хочу найти их центр тяжести, — имея в виду террористов, сказал Климов. — Слишком много они взяли на себя. А так бывает, если есть поддержка.

— Там? — Петр поднял глаза и посмотрел на потолок.

— Не исключаю, — вздохнул Климов.

Обыскав убитых, он отобрал для себя еще один « Макаров» , набрал патронов, снова приковал себя к очухавшемуся «Медику» и, наказав Петру закрыться в штольне, двинулся в туннель.

Фонарь дал нести «Медику».

Свернув в узкий вентиляционный ход, который уводил их от газгольдеров, Климов протянул «Медику» его японский телефон.

— Свяжись с Зиновием и говори с ним всю дорогу. Взрыватель у меня.

Глаза у «Медика» стали большими, глупыми и ясными. Рот приоткрылся.

— Выбрось. Выбрось его где-нибудь. Зачем он нам?

— Гарантия успеха, — сказал Климов и крепко обнял «Медика». — Включай.

— Это конец, — промямлил «Медик». — Он поймет.

— Не должен, — обещающе подбодрил его Климов. — Все ведь хорошо. «Могильщик» мертв, «Шило» убит, в городе тихо, все заложники сидят в бомбоубежище, а три десятка постовых их охраняют, ждут от тебя приказов.

«Медик» понял, что сейчас расстанется со своей жизнью и тотчас стал докладывать Зиновию о «проведенной акции».

— «Могильщик» убил «Чистого» и Слакогуза. Предпринял вместе с «Шило» штурм рудника. Оба убиты. Их тела разорваны гранатой. В остальном — все тихо.

— Еще потери есть? — поинтересовался Зиновий, и «Медик» поспешил признать, что «есть». — Четыре человека.