– Эй, Тед! – внезапно окликнули его у самых ворот космопорта.

Парень, вздрогнув, обернулся – и увидел неспешно приближающегося капитана. Станислав тоже пребывал в хорошем настроении: экскурсия ему понравилась, крамарские технологии впечатляли, а в кафешке земной кухни, куда наугад зашел капитан, подавали восхитительный плов и густой ароматный кофе.

– Ну, как там покраска продвигается?

– Заканчиваем, Станислав Федотович! – бодро отрапортовал пилот, стараясь дышать в сторону от капитана. Теоретически Дэн уже должен был справиться с заданием, но, если что, «заканчиваем» было понятием растяжимым. – Я только за растворителем в магазинчик сбегал, а то комбезы закапали. – И убедительно помахал увесистым непрозрачным пакетом.

– Что ж, пойдем посмотрим на вашу работу, – благодушно предложил Станислав.

Теодор нехотя поплелся рядом, трезвея с каждым шагом, – а затем и вовсе почувствовал, как все выпитое экстренно переместилось в низ живота.

Капитан остановился, будто натолкнувшись на силовое поле.

– Кхм, – сказал он, умудрившись вложить в это незамысловатое словцо кучу эмоций и жирный вопрос.

– Э-э-э… Ну вы же просили покрасивее! – нашелся Теодор.

Ядовито-зеленый готический шрифт на борту транспортника смотрелся не только красиво, но и исключительно оригинально. Техник с соседнего корабля, вышедший на трап покурить, глазел на креатив с открытым ртом, не замечая, что его сигарета уже дотлела до фильтра и зловонно чадит.

Станислав медленно сдвинул фуражку на лоб, потом вернул обратно, будто наводя фокус, и задал следующий напрашивающийся вопрос:

– А где остальные?

Буква «К» Дэну особенно удалась. Видно, именно поэтому букву «М» он нарисовал в трех метрах от нее, чтобы не оттягивала внимание. И все.

– Это аббревиатура, – сглотнув, мужественно солгал Теодор.

– Слова «Комета»?!

– Зато издалека видно.

Капитан еще немного помедитировал на корабль, удостоверяясь, что ни глаза, ни рассудок его не подводят, и взорвался:

– Вы бы еще «Ж» и «П» нарисовали, олухи! Ладно Дэн мог такое отмочить, но ты?! А ну живо бери свой растворитель, смывай эту порнографию, и чтобы до отлета тут была нормальная надпись, слышишь?

– Да, Станислав Федотович, – уныло пробормотал пилот. – Извините.

Злющий как черт Теодор ворвался в пультогостиную, собираясь высказать много чего критического насчет искусственного интеллекта, но открывшаяся пилоту картина резко умерила его пыл. Полина ничком лежала на диванчике, уткнувшись лицом в подушку и подвывая от смеха. Вениамин, расплескав кофе, тщетно пытался откашляться якобы от пряничной крошки, и даже Михалыч, поспешно отвернувшийся от иллюминатора, подозрительно протирал покрасневшие глаза. На обзорный экран до сих пор транслировалась картинка с наружной камеры наблюдения: Станислав, отойдя на несколько шагов, взирал на «аббревиатуру» с таким выражением лица, что в другой ситуации Теодор и сам стек бы по стенке.

– А где мое мороженое? – невозмутимо поинтересовался рыжий.

– Ты… ты… – Тед беспомощно осмотрелся и догадался, что его жестоко разыграли. Впрочем, сваливать грязную работу на напарника, пусть и киборга, тоже было не слишком красиво.

– Гады вы, – сникнув, тоскливо сказал пилот. – А еще друзья называются! Нате, подавитесь…

Тед брякнул на стол ведерко с мороженым и хотел оскорбленно удалиться в каюту, но Дэн заступил ему дорогу:

– Не обижайся, я завтра ее переделаю. Банка почти пустая оказалась, на целое слово все равно не хватало. Михалыч уже новую заказал, утром привезут.

– А готический шрифт?!

– Так ведь он действительно красивый, – искренне сказал киборг, вызвав у команды новый всплеск веселья.

Тед замялся, все еще злясь, но понимая, что правильнее и куда приятнее будет посмеяться над собой вместе с друзьями.

– Ладно… – наконец проворчал он, возвращаясь к столу, где Полина уже отковыряла крышку с ведерка и воткнула в него пять ложек. – Вместе переделаем.

Перед сном Станислав проверил почтовый ящик, но новых писем не было – ни с той стороны закона, ни с этой.

– Ну и черт с вами, – проворчал капитан, уже жалея, что ввязался в эту авантюру.

Когда Станислав служил в космодесанте, его тоже раздражали гражданские, лезущие под руку в самый неподходящий момент. Боевая операция, перестрелка, дым, крики, и вдруг откуда-то вылетает что-то растрепанное, отчаянно машущее руками: «А-а-а, братки, не стреляйте, я свой!» И начинает метаться по полю боя, как перепуганный заяц. Хорошо, если его от неожиданности прихлопнут в сотню стволов сразу с двух сторон, а то ведь могут и в заложники взять, торгуйся потом с этими террористами…

Станислав написал Харальду, поблагодарил за посредничество и пообещал проставиться при встрече; выкинул, не читая, спам про утолщение копулятивных усиков, наследство от криптонианского дядюшки, по весне трагически не вышедшего из линьки, и продажу недвижимости на Альтаире. Туда же, после недолгих раздумий и вежливого: «К сожалению, на ближайший месяц наш график доставки полностью расписан», отправилось коммерческое предложение о перевозке двух лошадей на Пуму. Лошади Станиславу нравились, пумская конская колбаса – нет.