Команда дружно застонала.

– А если мы ее быстренько выкинем? – поинтересовался Тед, тут же схлопотав затрещину от подруги.

– Тогда вам понадобятся формы тринадцать, четыреста пятьдесят пять, девяносто пять, тридцать один, – воодушевленно застрекотал крамарец, – и составленный капитаном протокол утилизации, согласно «Закону об умерщвлении низших существ в пищевых, религиозных и развлекательных целях», статья…

– Стоп, мы поняли! – испуганно перебил его пилот. – Давайте анкету.

Нацепить на кошку ошейник с медалькой «Мося» (другого опознавательного знака на корабле не нашлось) удалось на удивление легко: «котька» укусила Полину всего три раза, и то не до кости.

– Вес существа, – громко прочитал Теодор, которому, как самому незамыленному, поручили вводить данные.

– Три килограмма двести грамм, – отрапортовала девушка. На днях кошку как раз взвешивали, чтобы рассчитать дозу глистогонного.

– Объем. В кубических сантиметрах.

Дэн оценивающе посмотрел на «низшее существо», оскорбленно вылизывающееся возле кресла.

– Четыре тысячи шестнадцать.

– Что бы мы без тебя делали! – благодарно вздохнула Полина.

– По методу Архимеда, – цинично напомнил Теодор, вбивая цифры в ячейку. – Утопить в ведре и измерить объем вытесненной воды.

Кошка от греха подальше перебралась под стол.

– «Количество ног». Ага, четыре. И хвост, – машинально продолжил пилот. – Стоп, погодите – хвоста нет!

– Как это – нет? – Сидящий за столом Вениамин наклонился и легонько подергал кошку за кончик хвоста. Животное возмущенно заорало, подтверждая, что это ее имущество. – Вот же он!

– Я имею в виду, в анкете такой графы нет. Только про ноги.

– Тогда пиши «пять», – распорядился Станислав. – А то придерутся, что число конечностей не сходится.

– Я могу уточнить: «пятая нога тонкая, гибкая и растет из задницы», – предложил пилот, гнусно подхихикивая.

– Тед, ты хочешь провисеть на орбите, пока кошка не околеет от старости, и нам придется списывать ее еще по двадцати документам?

– Нет, Станислав Федотович, – мигом посерьезнел пилот. – Так… Голова одна… Органов зрения – два, сферические… Цвет – белый с понтами, тьфу, пойнтами… Пол… Э-э-э…

– Женский, чего тут думать-то? – укоризненно поторопила друга Полина. – В смысле, самка.

– Тут варианты «есть», «нет» и «на усмотрение». Гы, они бы еще «на безрыбье» предложили! – Пилот все-таки выбрал первый вариант. – Черт, а это им зачем?!

Следующие пункты анкеты заставили экипаж взглянуть на кошку в новом свете. Оказалось, что ввозимое существо нетоксично, безопасно для окружающих («Угу», – прогнусавила девушка, посасывая прокушенную руку), испускает звуковые волны в диапазоне от 75 до 1520 Гц, покрыто многочисленными кератиновыми выростами, съедобно, но не имеет сельскохозяйственного и промыслового значения, чувствительно к сверхнизким температурам, не обладает коллективным разумом («Индивидуальным тоже!»), разлагается в концентрированной серной кислоте, не нуждается в герметичной емкости для хранения и является симбионтом-комменсалом человека (хотя большая часть команды голосовала за «паразита»).

Крамарец невозмутимо просмотрел итоговый файл и развернул-сложил кожистый хохолок, выражая одобрение.

– Благодарю за сотрудничество. Эта информация будет передана нашим специалистам для пополнения базы и разработки специальной формы на существо типа «котька», а также ученым для внесения в энциклопедию.

– Представляю, что они там напишут! – тихонько охнула Полина.

– Это еще фигня, – отмахнулся Тед, возвращаясь за штурвал. Корабль наконец получил «добро» на посадку и точные координаты. – Мне куда интереснее, что их художники по этому описанию нарисуют!

Плотная желтовато-зеленая атмосфера Рыбьего Глаза не годилась для дыхания – если, разумеется, вы не аборигенный спрут с хлорным метаболизмом. Снижающийся корабль будто тонул в грязной воде, и экипаж тихо молился, чтобы антикоррозийное покрытие с честью выдержало это купание. Особенно когда начались облака, густо замешанные на соляной и хлорноватистой кислотах.

Крамарцы тоже не считали Рыбий Глаз изысканным курортом, зато он находился в достаточно заселенном и оживленном секторе, чтобы окупить строительство космопортов и торгово-развлекательных центров, а также наладить добычу и экспорт полезных ископаемых. Когда корабль вывалился из туч, внизу заблестела огромная паутина города – с виду стеклянная, но Станислав краем уха слышал, что это какой-то сверхпрочный мембранный пластик, выдерживающий даже прямое попадание гравиторпеды. Защитные полусферы диаметром от ста метров до двух-трех километров соединялись трубчатыми трассами, по которым мухами сновали флайеры, а кое-где и монорельсовые экспрессы. Некоторые закованные в броню машины ездили и летали вне тоннелей, но, скорей всего, это были беспилотники, ремонтная и грузовая техника.

Диспетчер направил транспортник в третий космопорт, адаптированный для людей и их судов. Стыковочных узлов на его куполе не было, раскрываться оный и не подумал, но Теодор уверенно посадил корабль на самую выпуклую точку и только снисходительно ухмыльнулся, когда Полина с испуганным возгласом отшатнулась от иллюминатора. Мембрана начала медленно проседать и одновременно обволакивать транспортник со всех сторон, пока полностью его не поглотила, как пищеварительная вакуоль амебы. Несколько минут ничего не происходило, если не считать радужных переливов за иллюминаторами, а затем система аккуратно выплюнула чистый и обеззараженный корабль на силовую, плавно «сдувшуюся» подушку.