Пилот, недоверчиво качая головой, вернулся за пульт, а Котька вспорхнула на край стола и уставилась на происходящее округлившимися до предела глазами.

– Я назову это существо Pollinium silicatum, – мечтательно сообщила зоолог, орудуя кистью и расческой с вдохновением инквизитора. На голове у навигатора быстро выросло черно-рыжее воронье гнездо с собственно дохлой вороной и сучками торчащих отовсюду заколок. – Я уже набросала немножко заметок и догадок насчет его жизненного цикла. Например, зачем семенам такой острый нос повышенной плотности: чтобы они, падая с большой высоты, развернулись зародышем к земле и как можно глубже в нее воткнулись! Это создает оптимальные условия для прорастания. Остается только вопрос, как они попадают в тучу? Все-таки это не пушинки, чтобы запросто унестись с ветром по восходящей…

Девушка заглянула в полупустую миску, пробормотала:

– А, больше не меньше! – и выгребла остатки краски прямо Дэну на макушку. Навигатор поежился – краска поползла вниз, как глазурь по торту, неприятно щекоча кожу. Полина запоздало преградила ей дорогу ладонями и охлопала со всех сторон, как гончар сырую заготовку горшка.

– Эх, какие у тебя все-таки волосы классные, густые…

– Были! – не удержался Теодор.

– А будут еще лучше, – набычилась Полина. – Все, готово. Сейчас этой же пленкой обмотаем, и пусть прокрашивается, сколько положено.

После десятиминутных поисков по энциклопедиям выяснилось, что 1,75 ак – это 143 секунды.

– Ну все, можно уже не смывать, а снимать целиком, – продолжал глумиться пилот, но Дэн все-таки поспешил в ванную. Отполоскать волосы от шоаррского качества оказалось непросто, и когда навигатор вернулся в пультогостиную, там уже доедал остатки холодной яичницы Станислав Федотович.

– Ёпрст твою мать! – с кашлем и крошками вырвалось у него при виде обновленного навигатора. – Что вы с ним сделали?!

– Почему сразу мы? – оскорбилась Полина. – Он согласился!

– Я не сопротивлялся, – вежливо уточнил Дэн.

Краска легла на удивление ровно и добротно, если не считать странного лилового отблеска (видимо, к пущей усладе совокупительных друзей). В черном обрамлении природная бледность рыжего, помноженная на недавнюю болезнь, не то что бросалась в глаза – они от нее вскипали. Брови Полина тоже намазала, и глаза самого Дэна светились на лице двумя яркими голубыми пятнами, как Котькины, производя жуткое и одновременно завораживающее впечатление.

– Да это прям зомбяк какой-то получился! – Тед дернул приятеля за одну из прядей, проверяя, не останется ли она в руке. – Или упырь.

– А по-моему, очень даже симпатично, – заступилась за свое творение Полина. – Эдакая аристократическая бледность.

– Ты хочешь сказать – трупная белизна?

– Ничего, у меня тональный крем есть и тушь для ресниц. Можно его подмазать перед выходом.

– Ага, и будет у нас не DEX-6, а Irien-69!

– Не надо меня больше ничем мазать. – Дэна не особо заботило, как он выглядит, но по выражению лица (и выражениям речи!) Теда понял, что подруга увлеклась. – Лучше я у Михалыча сварочные очки возьму.

– Но зачем вам это понадобилось?! – продолжал судорожно откашливаться капитан.

– Чтобы его Казак не узнал, – гордо сообщила Полина. – И вам ведь тоже рыжий не нравился.

– Смотря с чем сравнивать! И чем плох легкий скафандр со шлемом? На Медузе же агрессивная атмосфера, соврали бы, что респираторов на всех не хватило.

Приятели смущенно переглянулись и развели руками.

– Мозгоеды, – со вздохом констатировал Станислав.

Транспортники друг за другом примедузились на берегу лесного озера, такого чистого, спокойного и круглого, будто его нарисовали на земле огромным циркулем и залили расплавленным стеклом. По корабельному времени было всего пять часов утра, но Оникс, звезда этой системы, стоял в зените, слегка дезориентируя команду.

– У меня такое ощущение, будто из памяти полдня выпало, – пожаловалась прильнувшая к иллюминатору Полина.

Местность выглядела совершенно дикой: ни тропок, ни признаков жилья или каких-нибудь разработок. Высокая пышная растительность напоминала земную – из сказок про злых ведьм и проклятые леса: колючие кусты, усеянные красными и белыми ягодами, и темнолистные, толстые и корявые «дубы», по-рыбьи беззвучно разевающие и схлопывающие дупла-устьица. Из одного выпорхнула яркая крылатая ящерка, зависла на месте и, дождавшись, когда раскроется соседнее дупло, юркнула туда.

– Раньше мы в другом месте садились, – тихо сообщил капитану Дэн. – Там были скалы, ангары и силовая ограда.

Станислав кивнул, не сводя глаз с пиратского корабля. Привести чужаков к основному лагерю было бы несусветной глупостью. Мало ли что у них в прицепе помимо взрывчатки, да и к ней за время полета можно детонаторы присобачить и торжественно передать покупателю уже в виде чистой энергии.

Первыми из «Шайтана» вышли киборги. Двое. Одного (или его клона) Станислав уже видел, второй был светло-русый, с более длинными, неровно обрезанными волосами. В армии киборгов, как и обычных солдат, брили под ноль, пираты же такой ерундой не занимались: волосы отрастали, пока не начинали раздражать хозяина.