И приходят, и просят: «Ну скажите хоть вы ему, что надо учиться! А то он (она) уже ни нас, ни учителей не слушает!»

А меня, незнакомую тетку, послушает, что ли?! — бормочу я себе под нос и с долей неуверенности спрашиваю вслух: «А может, если он не хочет учиться, тому есть какая-то причина?»

«Да они все сейчас такие!» — в сердцах отвечают родители и ссылаются на компьютер, телевизор и масскульт, которые отвратили их чадо от коллизий романов Достоевского, экономической географии и решения дифференциальных уравнений. Смешно.

Призванное к ответу чадо сидит на банкетке в кабинете, шаркает ногами по ковру, крутит в пальцах что попадется и подтверждает, что да, учиться ему не хочется совершенно. Уже давно. А может, и никогда не хотелось, просто оно боялось, что родители и учителя будут ругаться. Точно оно уже не помнит.

— Но что же нам с ним теперь делать? — восклицают обескураженные родители. — Ведь без образования-то никуда…

И мне уже не смешно.

Скажу сразу: несмотря на обширнейшую практику по этому животрепещущему в родительских сердцах вопросу, у меня так и не появилось никакого внятного алгоритма его решения.

Каждый раз я пытаюсь исходить из индивидуальной ситуации и иногда достигаю поистине вершин оригинальности. Например, один пятиклассник с гипердинамическим синдромом по моей рекомендации учил уроки во время езды на велосипеде, другой — читал параграфы только вися вниз головой на турнике. Два десятиклассника под моим руководством сочиняли роман-фэнтези в виде учебника истории (по образцу учебника географии в виде «Чудесного путешествия Нильса с дикими гусями» от Сельмы Лагерлёф). А одна девочка ушла из престижной гимназии (которую безбожно прогуливала) в медицинское училище и стала там круглой отличницей.

Но многим помочь так и не удается — моего креатива и инициативы родителей попросту не хватает, чтобы преодолеть инерцию «нехотения» данного конкретного ребенка.

И потому меня не покидают сомнения: если проблемы «не хотящих учиться» чад у сотен семей так похожи, так, может быть, существует и какое-то «правильное» решение этой задачи? Ведь любой обучавшийся математике знает: иногда можно подобрать ответ уравнения, опираясь на интуицию. Но лучше все-таки знать способ его решения. И — в идеале — иметь обоснование, почему именно этот способ решения является самым эффективным.

Так что же все-таки делать?

В общем-то, вариантов не так уж много.

1. Если ребенок не хочет учиться, а ценность образования представляется родителям безусловной, значит, его нужно просто заставить. Есть проверенная веками система поощрений и наказаний, если применять ее творчески, можно добиться неплохих результатов в управлении процессом. Потом чадо повзрослеет, разберется что к чему и еще будет нам благодарно за то, что не обращали внимания на его капризы.

2. Ничего не бывает просто так. У «нехотения» всегда есть конкретная причина. Возможно, ребенку не подходит эта программа, эта школа, эти учителя. Он не может и не хочет усваивать знания в одной форме, но, вполне вероятно, захочет, если форму поменять. По-настоящему заинтересованные в качественном образовании ребенка родители должны искать, пока не найдут то, что нужно, и интерес ребенка к учебе не восстановится.

3. Не нужно заставлять и давить на ребенка, а также экспериментировать на нем и перетаскивать его из школы в школу. Он — личность, а не объект приложения наших амбиций. Вспомните, а сами-то вы любили правила синтаксиса, химию галогенов или решение квадратных неравенств? Школьное образование — это, еще не все. Пусть занимается тем, что ему нравится и ищет себя. Со временем он сам во всем разберется.

Какой из трех вариантов представляется вам самым разумным и почему?

А может быть, вы хотели бы предложить четвертый (пятый, шестой) вариант, поделиться своим родительским опытом?

— Меня очень легко обмануть, — предупредила женщина и улыбнулась. Довольно обаятельно.

Я улыбнулась в ответ.

— Я пока еще даже не начала. Мало информации.

Информация была тут же выдана. Все, в общем-то, просто.

Ее всегда все «кидали». От лучших друзей до погоды и человечества в целом. Все начинания кончались неудачей. Если она находит хорошую работу, то контора прекращает свое существование спустя два месяца. Если знакомится с интересным мужчиной, то оказывается, что он приезжий и ему по обстоятельствам крайне нужна питерская прописка. Если она кладет деньги в банк, то банк лишают лицензии и банкротят практически немедленно. Если она подходит к остановке, то нужный ей троллейбус отъезжает у нее на глазах. Если она с утра берет зонт, то весь день стоит хорошая погода. Если не берет, то… понятно? Она никого ни в чем отдельно не винит. Ясно, что это с ней самой что-то не так. Но что?

Допустим, что у нее не хватает ума разобраться в надежности банков и порядочности мужчин. Но погода-то и все прочее?!

Женщина была миловидна и хорошо одета. Фигура ее явно знакома с фитнесом и диетами. Чтобы положить деньги в ненадежный банк, их надо иметь. В общем, все не так уж плохо. Но ей хочется поговорить, обсудить, может быть, даже что-то действительно изменить в себе.

— Наверное, надо теперь рассказать про семью, в которой я росла? — деловито предлагает женщина.

Она явно смотрела фильмы, может быть, что-то читала, составила себе представления о том, как работают психотерапевты, и ждет, что я сейчас начну оправдывать ее ожидания. Увы! — думаю я. — Сейчас я поступлю с ней точно так же, как банк, мужчины и погода (и в каком-то смысле тоже оправдаю ожидания). «Кину» ее.