— Вы совершенно правы, — говорю я. — Что-то в вашей жизненной стратегии нуждается в пересмотре. И вполне возможно, психотерапия сможет вам в этом помочь. Но отчего вы обратились в детскую поликлинику? Вон, посмотрите, у меня на стенке висят телефоны ближайших психологических консультаций для взрослых и телефон центра «Гармония». Если вас это не устроит, вы сможете справиться в Интернете…

Обычно я работаю с детьми или семьями. И в девяти случаях из десяти остаюсь в весьма узких рамках психологического консультирования. Это мой сознательный выбор. Разумеется, я училась аналитическим и прочим методикам современной психотерапии, и даже отдельно — гипнозу. Когда только начинала работать, с изумлением обнаружила, что подростки, например, уходят в состояние транса практически по щелчку пальцев. Но что с этим делать? В большинстве случаев я не нахожу нужным (да и, сказать по чести, — просто опасаюсь!) залезать глубоко в структуру личности и уж тем паче — что-то там менять. Современная психотерапия с ее несколькими тысячами описанных методик наполовину искусство, на одну четверть шаманство, а на оставшуюся четверть — догадываетесь что?..

Я восхищаюсь гениальностью Фрейда, талантами Юнга, Перл-за и прочих корифеев. Я глубоко уважаю своих многочисленных коллег, которые работают почти исключительно методами глубинной терапии и готовы за деньги клиента и по его запросу годами строить конструкции исключительного изящества и прихотливости. Верить в их объективное существование, убеждать в том человека, совместно эти конструкции перестраивать и иногда тем самым действительно разрешать какие-то проблемы. Во всяком случае, клиенту гарантировано что-то вроде психотерапевтического массажа личности. Я знаю, что обратившейся ко мне женщине есть куда пойти. И все равно мне несколько неловко…

— У меня есть дочь, — говорит женщина. — Ей двенадцать лет. Недавно она спросила меня: «Мама, ну почему я такая неудачница?» И я испугалась: это что — наследственное? Или, может быть, заразное?

Все, попалась! — мысленно сказала я себе. — Теперь, как миленькая, из интересов ребенка будешь слушать, как с тетенькой обходились в ее собственной семье и подробную историю ее однообразных неудач с мужчинами.

— Расскажите о дочери, — уныло попросила я.

Как я и ожидала, выяснилось, что с девочкой все в порядке. Прилично учится в хорошей школе, есть подружки, с удовольствием занимается дополнительным английским и ходит в театральный кружок. Но с подружками все время какие-то разборки, а учителя к ней несправедливы. Другому поставят пять, а ей за то же самое — только четыре…

— Так! — решительно сказала я, когда женщина торопливо закончила с дочерью и приготовилась со вкусом, с толком, с расстановкой, с оглядкой на комплекс Электры рассказать мне о своих отношениях с отцом. — Даю специальное психотерапевтическое упражнение. Выполнять один раз в день, после ужина. Поскольку вы до сих пор не померли в муках под забором, а вполне живы и адаптивны, значит, иногда вам все-таки везет. Стало быть, в конце каждого дня находите три случая ежедневного везения, рассказываете их дочери вслух и записываете в специальную тетрадку. Описание каждого случая заканчиваете фразой: «Повезло мне!» Годится любое, самое незначительное везение. Потом приносите тетрадку мне.

— Да у меня и трех случаев не наберется!

— Наберется!

— А дочери рассказывать обязательно? Это же со мной…

— Обязательно!

Тетрадку она мне отдала, хихикая. Я взяла, начала читать вслух (почерк крупный, красивый, как у девочки-отличницы)… В конце концов тоже не выдержала и рассмеялась. Тетенька по профессии бухгалтер, но вообще-то могла бы, мне кажется, подрабатывать текстами для современных юмористических программ. Вот образцы:

«Сегодня днем ограбили три квартиры на нашей площадке. Торопились, наверное, наркоманы. У нас взяли только немного денег, старый ноутбук и дочкины серьги из-под зеркала. Бабку-соседку стукнули по голове. Увезли в больницу. Нас с дочкой не было дома. Повезло нам, могли бы тоже по голове получить!»

«Сегодня поскользнулась на льду под снегом и упала по дороге на работу. Прямо следом за мной шла ветхая старушка. А если бы она упала? Наверняка — перелом шейки бедра. Пришлось бы вызывать скорую, везти ее в больницу, искать родственников. Пропустила бы весь рабочий день, а так только синяк на ляжке. Повезло мне!»

«Сегодня выяснилось, что классный мужик, которого Лялька отбила у меня на новогоднем корпоративе, заразил ее сразу тремя заболеваниями, передающимися половым путем. Повезло мне!»

— А что дочка?

— Сначала хохотала, теперь тоже стала такое писать, про школу. У нее еще смешнее получается. Читала в театральной студии, руководительница сказала: будем ставить!

— Вы по-прежнему считаете себя неудачницей?

— Да нет вроде, но что же эго…

— Некоторым, да что там… многим людям обыкновенная жизнь кажется слишком обыкновенной. Хочется быть особыми. Но сделаться космонавтами или разбойниками они по тем или иным причинам не могут. Вот и перестраивают под себя реальность. Совсем немножечко… Вспоминаю один эпизод из мемуаров Айседоры Дункан: приходит она к очень богатой европейской женщине просить денег, чтобы построить на пустынной скале в Греции что-то вроде храма, где босые девочки в белых одеждах будут красиво танцевать (Дункан искренне уверена, что это очень важно). А та ей отвечает: ах, милочка, это ерунда какая-то и вообще мне не до ваших затей — я серьезно работаю с доктором Юнгом и каждый день по пять-шесть часов записываю сны, которые мне этой ночью приснились.

— Хи-хи-хи! Вы хотите сказать, что я как они — Дункан и эта богачка? — женщина явно польщена.

Я молча киваю.

— Скажите, а можно эту реальность подо что-нибудь другое перестроить? Не под неудачи?

— Можно конечно, выбирайте! — щедро предлагаю я. — Судя по этой тетрадке, вы человек талантливый.

— Хотелось бы, пока не состарилась, побыть немножко… ну… роковой женщиной, что ли?

— Возможно. Вполне. Но придется, разумеется, поработать. Минут пятнадцать я готова слушать и обсуждать ваш план.