Шрифт:
Максимилиан, почувствовав желание Лины и подошёл ближе, а она прижалась к нему ещё сильнее уже всей спиной и запрокинула голову. Он смотрел на неё и улыбался.
– Я люблю тебя Максимилиан, - тихо, только для него, сказала она.
– Я тоже тебя люблю, Лина.
Глава 8
Спустя три дня
Путешествие в колеснице Лине не очень понравилось, на лошади было бы лучше. С одной стороны, конечно, было удобней, и вопреки словам Максимилиана быстрее, но на редкость однообразно. Но в этом был один несомненный плюс - муж был рядом всю дорогу, и пусть он не отличался разговорчивостью, просто ощущать его рядом с собой было достаточно.
– Максимилиан, а у тебя какие-то серьёзные планы относительно Фракии?
Они были в пути уже три дня, а Лина всё не знала, как начать интересующий её разговор.
– Да, - удивился он.
– Почему ты спрашиваешь? И кстати, что у вас с Кастором произошло?
– Да ничего... Я не признала его, хотя он мне представился. Но я совершенно не помнила кто такой Кастор. Но почему-то он очень переживал из-за нашего конфликта, пришёл узнать, не сильно ли я сержусь на него, вот и подумала, что у вас какие-то дела, и он боится твоего гнева.
– Да? Очень интересно...
– задумчиво потянул полководец и погрузился в свои мысли.
– Максимилиан.
– М?
– Ты мне расскажешь, что у тебя за планы? Или это тайна?
– Нет, не тайна. С Фракией всё сложно и мне пока саму не ясно. У них очень обширные территории, и этот край очень многочисленный. Но они разделены на племена, которые плохо контролируемы. Конечно, они все признают Кастора как царя, но живут довольно разрозненно и со своими порядками и законами.
– Если ты хочешь видеть Фракию своей, то с этим нужно будет что-то решать...
– Да, но это не тот народ, который можно принудить к чему-либо. Это очень воинственные люди, и, несмотря на то, что почти все они сельские жители, они считают войну единственным достойным занятием.
– Но это может быть даже выгодно, уговорить их воевать на твоей стороне, организовать и пусть покоряют Рим, Персию, Индию и так далее.
– Лина, ты так говоришь, как будто это так легко, - засмеялся Максимилиан, такой простоте изложения вопроса.
– А с чего ты взяла, что они покорятся мне и согласятся во имя Греции покорять новые земли?
– Ну а Кастор что думает на этот счёт?
– Кастор, хочет видеть Фракию в составе Греции и даже официально об этом объявил, и вроде бы даже народ его поддерживает, но всё очень шатко.
– Максимилиан, а ты не думал о том, чтобы пустить римлян во Фракию?
– Что?
– возмутился полководец, ему показалось, что он ослышался, но Лина очень серьёзно смотрела на него, явно зная о чём говорит.
– Вы сейчас не даёте римлянам войти во Фракию, так?
– Да, - непонимающе сказал Максимилиан.
– А ты позволь им войти, не далеко, и держа ситуацию под контролем. Пускай римская армия там побуйствует немного, а ты войдёшь уже как спаситель.
Полководец нахмурился.
– Могу поспорить, что сейчас, и римляне, и греки для фракийцев захватчики. И не важно, что вы помогаете им, фракийцы этого не оценят. Для них это война Рима и Греции, но на их родной земле. А когда всё закончится, то вовсе не факт что фракийцы скажут греческой армии спасибо, потому что они не видели и не ощутили ту угрозу, от которой мы якобы их спасли. Понимаешь меня?
– заключила она.
– Да Лина, я понимаю...
– тихо сказал Максимилиан, прижимая к себе жену.
Он не смотрел на ситуацию с этой стороны, и сейчас, в очередной раз, убеждался в нетрадиционном мышлении Лины. Не зря он берёт её на все военные советы, её предложения очень часто поражают. И сейчас, она права. Это конечно всё очень спорно и опасно, но она права. И вернувшись в Афины нужно очень хорошо обдумать этот вариант.
Спустя шесть дней
Сразу после полудня они въехали в Афины. До начала празднований, посвящённых Афине, оставалось ещё два дня, и Лина очень этому радовалась, хотелось отдохнуть.
Они въехали в дворцовые ворота, и увидели на площади перед дворцом, встречающих их Алкмену с Валерием.
– Максимилиан, смотри, кто к нам приехал!
– воскликнула она, не веря своим глазам.
– Я знаю. Ты говорила, что хочешь повидаться с Алкменой, и я послал за ними, чтобы к нашему возвращению они были уже в Афинах. Да и с македонцем нужно обсудить дела, - сказал он, на что Лина только улыбнулась. Слов передать свои чувства она не нашла, только безмерная любовь к мужу.