Лина пожала плечами.

– Казарма на двадцать тридцать человек и лежанки.

– А удобства?
– спросил кто-то из-за стола.

– Какие удобства?

– Справлять нужду, например.

– В яме за казармой. Но я не уверенная что это было необходимым. Конечно, суровые условия воспитывали волю и учили выживать в любых условиях, но многое было как-то слишком, на мой взгляд.

– А одежда?

– Я же говорила, одна туника на год.

– А зимой?

– И зимой...

Все молчали. Лина тоже молчала, сказать ей было нечего, а повторять сказанное ранее желания не было.

– Я предлагаю в наших лагерях сделать иначе, - заговорил мужчина рядом с Линой.
– Я согласен с тем, что проживание не должно быть комфортным, но чтобы солдаты умирали от холода, это действительно слишком.

Лина пожала плечами, это действительно было суровым испытанием, но это принесло свои плоды. Солдат в конце обучения мог спать на снегу, грубо говоря, конечно.

Максимилиан заметил движение жены и взглянул на неё, прося объяснить, что она думает.

– А учить и кормить, как вы их собираетесь? И какие будут испытания на выносливость? Как будут проходить тренировки?
– обратилась она к мужчинам.

– Что ты имеешь в виду?
– непонимающе спросил Максимилиан.

– Я имею в виду, что не должно быть полумер. Голодный и избитый солдат не оценит мягкой подушки.

Все подняли удивлённые глаза, не понимая, о чём говорит эта женщина, а Лина глубоко вздохнула. Именно поэтому она не хотела приходить сюда. Чтобы не настаивать на необходимой жестокости. Именно необходимой.

– Господа, вы или не внимательно слушали, или не поняли, в чём суть. Я вам рассказывала о суровом воспитании солдат. Очень, очень суровом. Выживало не более трети молодых людей. Это обучение не было похоже на праздник, и цель была одна, чтобы мужчины выросли самой страшной силой во всём мире. И методы были соответствующие. Юношей часами избивали палками, и не дай бог, он будет кричать, иначе наказание будет очень жестоким. И после этого нужно было встать и идти на занятие по бегу, а затем учиться истории, и чтобы ни один мускул не дрогнул от невыносимой боли, иначе опять же последует наказание. Голод и холод это не самое страшное, были вещи гораздо страшнее.

Лина замолчала на мгновение, собираясь с мыслями.

– Я не настаиваю на этой системе, даже более того, она мне претит, но если вы её выбрали, то никаких полумер быть не должно. Конечно, есть вещи не обязательные, в виде выгребной ямы за казармой или необходимым убийством своего друга, чтобы выжить, но в целом это обучение должно стать суровым испытанием.

Максимилиан, как и все, молчал, пытаясь осмыслить сказанное. Она права, если им нужны такие воины как Лина, методы обучения должны быть соответствующими. Но готовы ли они сделать это в Греции?

Он взглянул на жену, она сидела рядом с отрешённым видом лица, как будто они обсуждаем, что съесть на обед.

– Лина, мы составили план физических упражнений, послушайте, - нерешительно начал говорить Фирей, взял пергамент и начал зачитывать, как они видели занятия с солдатами и в каком количестве.

– Это на какой период времени?

– На месяц.

– Месяц? Да этих часов занятий и на неделю недостаточно.

Мужчина поднял глаза в немом вопросе.

– Давайте вместе посчитаем. В сутках двадцать четыре часа, шесть часов на сон, хотя этого и много. Вычитаем ещё часы, которые вы отвели на тренировки, остаётся ещё восемь. И что солдаты должны делать, по-вашему, в это время?

– Отдыхать.

Лина, закрыла лицо руками, будучи не в силах спорить с этими мужчинами. Как, как им объяснить это?

Максимилиан уже и сам понял, что хочет донести до них его жена, и остальные поняли, но боялись это признавать. Все кого он собрал сегодня, были сильными воинами, талантливыми учителями и прекрасными стратегами. Они были готовы учить по этой новой системе. Также как и он, они видели хорошие перспективы, но не решались принять окончательное решение. А вдруг имелось в виду совсем другое, ведь это была принципиально новые методы обучения.

Лина подняла глаза на мужа и умоляюще посмотрела на него.

– Меня не понимают, я не знаю, как ещё объяснить.

– Мы всё понимаем, Лина, - тихо сказал он. И поборов сильное желание дотронуться до мягкой щеки, повернулся к собравшимся.
– Фирей, ты понял, что нужно исправить в этом плане?

– Да, я всё понял.

Они совещались ещё долго, Максимилиан выуживал из Лины все возможные подробности, а его советники старательно конспектировали. Она фильтровала свои слова, как могла, и даже придумала пару более-менее мягких форм наказаний, взамен жестоких.