— А вот это, Сидорыч, пока никому неизвестно, — ответил Пилкин. — С обсервационного поста заметили в океане смутное пятнышко и дали сигнал. На Дальнем маяке сами еще не знают, во что превратится эта едва видимая точка.

— Так ведь то, ядреный корень, могет быть так и эдак, — встревоженно рассудил Заборов. — Войной, поговаривают, пахнет.

— Тут ты, батенька мой, абсолютно прав: может быть так и эдак, — с улыбкой ответил Пилкин. — О сигнале с мыса пойду доложу командиру корабля.

Дым на Бабушкиной горе насторожил весь Петропавловск. Люди приостановили работы. Теряясь в догадках, они находились в томительном неведении. Солдаты, матросы, портовые рабочие смотрели на серый столб дыма, с нетерпением ожидая дополнительного сигнала.

На «Аврору» прибежал запыхавшийся посыльный. Он передал вахтенному офицеру распоряжение Завойко: генерал вызывал командира корабля с офицерами к себе, в губернскую канцелярию. Вестовые замахали с фрегата флажками, созывая командиров морской азбукой к Изыльметьеву…

Губернатор Камчатки, облаченный в парадный мундир, вел себя так, словно собирался на смотр торжественного марша. Ему понравилось, что на сбор командиров потребовалось не более пятнадцати минут.

— Господа, — спокойно произнес Завойко. — Я не хочу, чтобы в Петропавловске кто-то поддался преждевременной панике. Пример выдержки и самообладания, надеюсь, покажете вы. Возможно к Камчатке подходит торговое судно Российско-американской компании или наш поенный корабль. И тот и другой нам встретить будет приятно. Но вполне допустимо, что к бухте приближается враг.

А посему не будем терять зря времени и начнем действо-вать с упреждением.

Завойко только двое суток назад собирал этих же людей в канцелярии и подробно знакомил их со своим прожектом обороны Петропавловска. Тогда же были определены некоторые командиры батарей, стрелковых отрядов и их помощники, по командам распределен весь личный состав военнослужащих. Отдельную группу составляли волонтеры — рабочие и служащие порта, охотники-камчадалы, прибывшие из окрестных селений. Все, казалось, до мелочей учел в своем прожекте обороны губернатор. Шесть десятков человек, в основном штатских, Завойко определил в команду для тушения пожаров в городе.

— Если это окажется вражеский корабль, — продолжал генерал, — нам нужно быть готовым к бою. Напоминаю, господа, наше размещение.

Для авроровцев и офицеров, недавно прибывших из Сибири, отдельные фамилии прозвучали впервые.

— Батарея номер один — Сигнальная, — сообщал Завойко. — Командир капитан-лейтенант Петр Федорович Г аврилов.

— Я! — отозвался офицер и встал.

Губернатор дал знак сесть.

— Помощник командира батареи прапорщик Семен Петрович Самохвалов.

— Я!

Завойко напомнил всем, что Сигнальная батарея — аванпост порта, на которой из пяти орудий два бом-бических. Она, по мнению губернатора, представляет в бою немалую силу. Далее он остановился на самой крупной, одиннадцатипушечной, батарее, расположенной на Кошечной косе, у южной оконечности порта. Командиру батареи лейтенанту Дмитрию Петровичу Максутову и его помощнику гардемарину Владимиру Алексеевичу Давыдову сказал, что, если их оборонный пункт враг разрушит, защитникам Петропавловска придется очень трудно.

— Под третьим номером будем считать Перешеечную батарею, — сказал Завойко. — Ее командир — лейтенант Александр Петрович Максутов, помощник — прапорщик Николай Сергеевич Можайский. Итак, господа, прошу не путать: у нас два лейтенанта Максутовых, оба Петровичи, оба князья и оба командиры батарей. — Сделав паузу, губернатор продолжил — Батарею Красного Яра

(она же Кладбищенская) будем считать номером четыре. Командир — мичман Василий Иванович Попов, помощник — гардемарин Гавриил Николаевич Токарев, оба авроровцы.

О батарее из пяти медных пушек, размещенной в центре порта, Завойко сказал коротко:

— Не будем брать ее во внимание. В бою фальконеты пользы не принесут. Ее оставим без прислуги и условно назовем батареей номер пять.

Присвоив последующие номера — шесть и семь — батареям, расположенным у северной окраины порта, близ Култушного озера, губернатор назвал их командиров — инженер-поручик Карл Янович Гезехус и капитан-лейтенант Василий Кондратьевич Кораллов. Завойко подчеркнул, что в силу своего расположения две последние батареи не могут действовать в бою совместно с другими, также как и первые не сумеют им помочь, если вражеские корабли окажутся севернее порта.