Следом за пароходом появились французский бриг, два английских фрегата, французский фрегат и корвет. Корабли медленно разворачивались, намереваясь идти к берегу вдоль Ракового перешейка. Губернатор рас-

смотрел среди ординарных вымпелов два адмиральских флага, на английском и французском фрегатах.

«На Петропавловск идут две эскадры, — мысленно произнес он. — Армада! Почетно…» По его беглому подсчету, на бортах кораблей было свыше двухсот пушек.

— Орудия — к бою! — подал команду Завойко и обнажил саблю. Он ждал, когда корабли подойдут на расстояние дальнего пушечного выстрела.

Первым, неожиданно для губернатора, громыхнуло орудие с межсопочного перешейка, с той батареи, откуда не видно Сигнального мыса и не слышно команды. Завойко знал, что у лейтенанта Александра Максутова орудийная прислуга собрана из рекрутов, а потому предположил, что преждевременный выстрел произведен случайно, без команды командира батареи. Бесприцельно выпущенное ядро вызвало у противника оживление: дружный смех с кораблей донесся до берега.

Губернатор стоял с поднятой саблей. Батареи молчали. Как только первый фрегат сравнялся с Сигнальным мысом, Завойко резанул саблей воздух:

— Пали!

Корабли противника словно ждали его команду. Они открыли пальбу одновременно с береговыми батареями.

В первые же минуты боя губернатор убедился в явном преимуществе корабельных орудий, как своих, так и противника. Они были мощнее и превосходили по дальности полета зарядов, выпущенных из старых портовых пушек. Вражеские ядра засвистели над головами артиллеристов Сигнального мыса, вздыбили землю над другими батареями. Однако и с берега заряды пушек, снятых с «Авроры» и «Двины» долетели до цели. На фрегатах и пароходе были бомбические орудия, но враг сделал из них (видимо для устрашения) только одиночные выстрелы.

Противник довольно-таки быстро определил предельную дальность орудий с берега и, отступив, не выходил из безопасной зоны. Он продолжал огонь, не нанося большого вреда защитникам Петропавловска. Чтобы разрушить прочные батареи, вывести из строя орудия, нужно было кораблям приблизиться к берегу, но они этого не делали, опасаясь получить повреждения.

«Осторожно сражаются, — заметил Завойко. — Хотят победить без урона со своей стороны. Приноравливаются. Ну, что же, поглядим, как они умеют воевать. Бой покажет, кто и на что способен…»

Сражение, продолжавшееся в течение часа, кончилось в половине шестого, задолго до сумерек. Ни убитых, ни раненых среди петропавловцев не было.

Эскадра развернулась и отошла в глубь бухты. Корабли стали на якорь в двух милях от восточного берега, напротив порта. Враг осознавал превосходство собственных сил и открыто подчеркивал перед глазами защитников Петропавловска свою небоязнь.

Англо-французская эскадра напоминала губернатору стаю волков, которая застала в пустыне путников у разведенного костра.

Хищники находятся рядом и терпеливо ждут, когда у людей кончатся питание, патроны, потухнет огонь: рано или поздно это произойдет, и жертвы неизбежно будут растерзаны.

Завойко старался подробнее разгадать замысел врага. Неприятель навязал короткий бой, чтобы выявить огневые точки, представить мощь береговых батарей. Да, враг знает, что против него выставлены всего четыре батареи. Не укрылись, конечно, от глаз и русские корабли — их мачты видны над перешейком. Наверное, противник догадывается и о двух батареях, расположенных севернее порта. Нет, англо-французы не пожелают быть в роли волков, ждущих, когда у людей иссякнут огонь и питание. Союзники посовещаются, разработают подробный прожект взятия города и завтра обрушатся на него всей своей мощью.

Губернатор, решив, что ночыо нападения на порт не будет, оставил Сигнальный мыс. Он пожелал побывать на других батареях.

— Вы что же, молодцы, пальнули без команды? — подал он голос, появившись на перешейке сопок. — От вас и противник дальше всех был и сам он огонь не открывал…

Солдаты вытянулись, со страхом глядя на генерала.

— Виноваты, ваше превосходительство! — ответил лейтенант Александр Максутов. — Нам померещилось, что враг только и готовился обрушиться на нашу батарею.

— Померещилось! — незло передразнил губернатор. Он понимал, что «померещилось», конечно же, не командиру батареи, а кому-то из прислуги. — Мало ли кому что покажется. Рассудок в бою терять нельзя. Вам вообще можно было не стрелять. Перешеек, по-моему, с кораблей поначалу и не заметили. Сохрани вы хладнокровие, не сунь-

тесь с пальбой, о вашей батарее до поры до времени противник ничего бы и не знал. — Завойко обвел глазами солдат. — Так я говорю?

— Так точно! — несмело ответили несколько голосов, хотя многие солдаты были уверены, что вражеские корабли шли не куда иначе, как к перешейку.