Владыка молниеносно повернулся – он почувствовал, что где-то поблизости мерно бьется другой источник крови. И действительно – в дверях стоял слуга Палмера, господин Фицуильям. Широкоплечий смертный, обряженный в костюм особого покроя – для ношения оружия.

После обращения Палмер хотел обрести тело именно этого человека. Он жаждал заполучить силу своего телохранителя, его могучий стан и мечтал, что физическая оболочка господина Фицуильяма будет служить ему веки вечные.

Иначе говоря, господин Фицуильям шел в одном пакете с Палмером, был его комплектующим.

Владыка проник в мозг телохранителя и показал ему все это, а затем с бешеной скоростью страшной тенью ринулся к человеку. Господин Фицуильям только что видел Владыку в другом конце зала, видел, как с его огромных ладоней стекает кровь, – а в следующее мгновение Тварь уже склонилась над ним, и верный слуга Палмера почувствовал в горле сильное иссушающее жжение, как если бы в глотку загнали огненный жезл.

Спустя какое-то время боль угасла. Вместе с ней угасло и зрение – потолок, возникший перед глазами господина Фицуильяма, растворился во мраке.

Владыка бросил мужчину там же, где осушил его.

Животные.

Айххорст по-прежнему стоял поодаль, невозмутимый, как адвокат.

Владыка же возвестил:

Вот теперь начнется «мрак вечной тьмы».

Буксирный катер с потушенными огнями медленно шел по Ист-Ривер, приближаясь к зданию ООН. Катером управлял Фет. Он вел суденышко вдоль осажденного Манхэттена всего в нескольких сотнях метров от береговой линии. Рулевой из Фета был никудышный, но оперировать рукояткой дросселя оказалось довольно легко, а кранцы из толстых шин – как он выяснил, еще когда причаливал к маленькой пристани возле устья Семьдесят второй улицы, – были вполне снисходительны к его мелким ошибкам.

За спиной Фета сидел Сетракян. Он изучал «Окцидо люмен», разложенный на штурманском столе. В свете яркой лампы отделанные серебром иллюстрации просто горели. Сетракян весь ушел в работу, казалось даже, что он погрузился в транс. Рядом лежал блокнот. В сущности, это был даже не блокнот, а обыкновенная общая тетрадь с линованными страницами. Записи старика заполняли ее уже почти наполовину.

Рукописный текст в «Люмене» был очень убористый – до ста строчек на странице, – но при этом выполнен красивейшим почерком. Старые, давным-давно переломанные пальцы профессора переворачивали страницы проворно, однако с величайшей деликатностью.

Профессор тщательно изучал страницу за страницей. Каждый лист он рассматривал на просвет – нет ли водяных знаков – и, если находил таковой, быстро зарисовывал его, снабжая припиской с указанием точной ориентации и расположения на странице. Эти водяные знаки были важнейшими ключами к расшифровке текста, под которым они скрывались.

Нависая над плечом старика, стоял Эф. Он попеременно поглядывал на фантасмагорические иллюстрации в книге и на горящий город в иллюминаторе ходовой рубки. Заметив рядом с Фетом радиоприемник, Эф включил его и тут же убавил громкость, чтобы не отвлекать Сетракяна. Это было спутниковое радио. Эф поискал новостные каналы и наконец нашел – в репродукторе зазвучал голос.

Очень усталый женский голос. Дикторша, уединившись в штаб-квартире радиостанции «Сириус-экс-эм», вещала с помощью оборудования, работавшего от резервного отказоустойчивого генератора. Она пользовалась всеми доступными источниками – Интернетом, телефонными сообщениями, электронной почтой – и, сопоставляя в своем отчаянном репортаже различные сведения о событиях в стране и мире, постоянно повторяла, что у нее нет никакой возможности проверить, насколько точна та или иная информация.

Женщина говорила о вампиризме как о вирусе, который передается от человека к человеку. Подробно рассказывала о разваливающейся инфраструктуре страны, об автомобильных авариях – с жертвами и без, – которые либо сильно затрудняли, либо попросту застопоривали движение на ключевых мостах в штатах Коннектикут, Флорида, Огайо, Вашингтон и Калифорния. Сообщала о перебоях в подаче энергии, которые приводили к изоляции от внешнего мира целых регионов. На Среднем Западе выходили из строя газопроводы. Во многих крупных городских агломерациях национальная гвардия и различные воинские соединения получали приказы принять участие в миротворческих действиях. В Нью-Йорке и Вашингтоне шли военные операции. На границе Северной и Южной Кореи развернулись боевые действия. Поджоги мечетей в Ираке привели к массовым беспорядкам, что сильно осложнило положение американского воинского контингента. Серия необъяснимых взрывов в парижских катакомбах нанесла городу непоправимый урон. И одно за другим поступали жуткие, подробные сообщения о случаях массовых самоубийств на гигантских водопадах – Виктории в Зимбабве, Игуасу на границе Бразилии и Аргентины, Ниагарском в штате Нью-Йорк…

Эф только качал головой – просто с ума сойти можно, вот уж кошмар-то, «Война миров» наяву – и вдруг услышал очередную новость: поезд «Амтрака» сошел с рельсов в тоннеле под Гудзоном, что привело к еще большей изоляции острова Манхэттен от континента. Дикторша заговорила о беспорядках в Мехико, а Эф застыл на месте, не сводя глаз с радиоприемника.

– Сошел с рельсов? – переспросил он.

Радио никак не отреагировало на его вопрос.

– Она не сказала, когда это произошло, – произнес Фет. – Возможно, они прорвались.

Страх острой иглой кольнул в груди Эфа. Он почувствовал, что его мутит.

– Нет, не прорвались, – сказал Эф.

Он знал это. Без экстрасенсорики, без мистического прозрения; просто знал, и все. Только сейчас Эфу пришло в голову: счастливое спасение его близких было слишком легким исходом, чтобы в него можно было поверить. Облегчение, которое он испытывал с момента их отъезда, ясность чувств, трезвость мыслей – все разом исчезло. На рассудок опустилась темная пелена.

– Я должен отправиться туда. – Он повернулся к Фету, не видя перед собой ничего, кроме картины крушения поезда и атаки вампиров. – Давай к берегу. Ты должен высадить меня. Я пойду выручать Зака и Нору.