– Вот и хорошо. У каждого мальчика должен быть свой ножик. Дай ему имя, и он будет твоим навеки.

– Дать ему имя? – удивился Зак.

– Так всегда следует поступать с боевыми предметами. Нельзя доверять оружию, если не можешь назвать его по имени.

Зак рассеянно похлопал себя по карману с ножом.

– Тут придется подумать.

В комнату вошел Эф. Увидев Зака рядом с Сетракяном, он почувствовал, что между ними произошло что-то важное, что-то очень личное.

Рука Зака глубоко зарылась в карман, но мальчик ничего не сказал.

– На переднем сиденье микроавтобуса лежит бумажный пакет, – сказал Сетракян. – Там сэндвич. Нужно набираться сил.

– Опять с вареной колбасой? – скривился Зак. – Ни за что.

– Приношу извинения, – склонил голову Сетракян, – но в супермаркете сэндвич продавался по акции. Причем он был последний. Я еще добавил сверху очень неплохой горчицы. В пакете ты также найдешь два весьма приличных кекса «Дрейке». Ты мог бы одним насладиться сам, а второй принести мне.

Зак кивнул и направился к выходу.

– Когда заберешься в микроавтобус, запри дверцы, – напомнил Эф сыну, взъерошив ему волосы.

– Я знаю…

Гудвезер проследил, как Зак вышел из здания, подбежал к микроавтобусу, припаркованному непосредственно возле дверей, и залез на пассажирское сиденье.

– Вы в порядке? – спросил Эф у Сетракяна.

– В целом неплохо. Вот, смотрите, у меня есть кое-что для вас.

Сетракян вручил Эфу ящичек из лакированного дерева. Эф откинул крышку и увидел внутри «глок» – вычищенный, в хорошем состоянии, разве что серийный номер спилен. Вокруг пистолета были аккуратно утоплены в поролоне пять обойм.

– Это, на мой взгляд, в высшей степени нелегальная вещь, – сказал Эф.

– И в высшей степени полезная. Имейте в виду, пули серебряные. Специально изготовленные.

Эф вынул оружие из ящичка, повернувшись так, чтобы Зак ни под каким углом не смог увидеть пистолет из микроавтобуса.

– Чувствую себя Одиноким Рейнджером, – сказал он.

– Рейнджер боролся за правое дело. Вот только ему не хватало пуль с разрывными наконечниками. Эти пули, войдя в тело, распадаются на части, словно бы взрываются. Если попасть в стригоя, в любое место его туловища, – дело сделано.

Передача лакированной коробки из рук в руки походила на торжественную церемонию.

– Наверное, Фету тоже нужен такой, – предположил Эф.

– Василий предпочитает гвоздезабивные пистолеты. Он более склонен к физическому труду.

– А вы предпочитаете меч.

– В бедственные времена, такие, как сейчас, лучше держаться того, к чему привык.

В комнату вошла Нора, заинтересованная странным оружием.

– У меня есть еще кое-что, – сказал Сетракян. – Серебряный кинжал средней величины. Я думаю, доктор Мартинес, он вам прекрасно подойдет.

Нора кивнула, засовывая руки в карманы:

– Это единственная драгоценность, которая мне сейчас по-настоящему нужна.

Эф уложил пистолет в ящик и закрыл крышку. В присутствии Норы вопрос использования оружия показался не таким уж сложным.

– Как вы думаете, что произошло тогда на крыше? – спросил он Сетракяна. – Почему Владыка выжил в лучах солнца? Значит ли это, что он отличается от остальных?

– Без сомнения, отличается. Он ведь их всех и породил.

– Это понятно, – кивнула Нора. – И мы теперь знаем – даже слишком хорошо знаем, ведь опыт дался нам большой кровью, – как появляются на свет новые поколения вампиров. Удар жалом, заражение и так далее. Но кто сотворил первых вампиров? И каким образом?

– Вот-вот, – подхватил Эф. – Как получилось, что сначала появилась курица, а не яйцо?

Сетракян отнял от стены свою трость с набалдашником в виде волчьей головы и оперся на нее.

– Я полагаю, что ключ – в происхождении Владыки.

– Ключ к чему? – спросила Нора.

– Ключ к его уничтожению.

Некоторое время Эф и Нора молчали, переваривая услышанное. Наконец Эф спросил:

– Значит… вы что-то знаете?

– У меня есть теория, – ответил Сетракян, – которая подтверждается, хотя бы частично, тем, что мы видели на крыше. Но я не хотел бы ошибиться, потому что ложный шаг увел бы нас в сторону, а мы все хорошо знаем, что время – это струйка песка и песочные часы отныне переворачивает не человеческая рука.

– Если солнце не уничтожило эту Тварь, то, вероятно, серебро тоже не справится, – сказала Нора.

– Тело хозяина покалечить можно. Его можно даже убить, – возразил Сетракян. – Эфраим нанес ему серьезное увечье. Но вы, конечно, правы. Нельзя исходить из того, что серебра будет достаточно.

– Вы говорили о других, – напомнил Эф. – Говорили, что изначально Патриархов было семеро. Владыка и еще шесть – трое в Старом Свете, трое в Новом. Как они вписываются в эту картину?

– Вот над этим я и сам все время размышляю.