Вскоре крысолов услышал шум, эхом разносившийся в тоннеле. Громкий металлический лязг, затем бормотание далеких голосов.

Василий вытащил гвоздезабивной пистолет и продолжил путь к петле «Саут-Ферри». Там он и нашел Безум-Ника. Тот, раздетый до грязного нижнего белья, пытался взгромоздить повыше свою жалкую софу – его коричневая кожа блестела от пота и влаги, сочившейся сверху. За спиной Безум-Ника болталась размочаленная косичка.

Его разобранная на части берлога тоже была здесь – в виде кучи мусора, в которой виднелись обломки других брошенных лачуг. Куча возвышалась прямо на путях, представляя серьезную преграду движению. Она доходила до полутора метров в высоту, а сверху для верности была придавлена обломками шпал.

– Эй, брат! – позвал Фет. – Какого черта ты здесь делаешь?

Безум-Ник повернулся. Стоя на мусорной куче, он более всего походил на обезумевшего художника. В потных руках Безум-Ник вертел обрезок стальной трубы.

– Время пришло! – заорал он, будто проповедник. – Нужно что-то делать!

На секунду Фет лишился дара речи.

– Например, пустить под откос поезд?!

– Вот именно, – кивнул Безум-Ник.

Откуда ни возьмись появились еще несколько кротов. Они неторопливо подошли к куче и уставились на творение Безум-Ника.

– Что ты наделал?! – воскликнул бродяга по имени Пещерник Карл.

Когда-то Карл был путевым обходчиком. Выйдя на пенсию, он понял, что тоннельный мир ему дороже всего на свете, и вернулся в свое любимое подземелье, подобно тому как отставной моряк возвращается в море, потому что не может без него жить. На нем был головной шахтерский светильник, и, когда Карл качал головой, луч мотался из стороны в сторону.

Свет фонаря не понравился Безум-Нику. Он выпрямился на верхушке своей баррикады и испустил боевой клич.

– Я, может, и юродивый, – возопил он, – но так просто меня не возьмешь!

Пещерник Карл и несколько других кротов приблизились к куче, чтобы разобрать ее.

– Стоит первому поезду сойти с рельсов, и нас выпрут отсюда раз и навсегда, – заявил Карл.

В мгновение ока Безум-Ник спрыгнул с кучи и приземлился рядом с Фетом. Василий распростер руки и сделал шаг к Безум-Нику – ему хотелось разрядить ситуацию, кроме того, он надеялся уговорить этих людей поработать на него.

– Ни с места… – предупредил Фет.

Однако Безум-Ник не был расположен к болтовне. Он размахнулся и саданул Василия стальной трубой – Фет инстинктивно подставил левую руку. Кость хрустнула.

Крысолов взвыл, но тут же, перехватив гвоздезабивной пистолет наподобие дубинки, врезал Безум-Нику по темечку. Псих пошатнулся, однако не отступил. Фет крепко приложил его по ребрам – послышался треск, – затем пнул под колено, да так, что выбил сустав, и только после этого безумец свалился на землю.

– Слышите?! – завопил Пещерник Карл.

Фет замер и навострил уши.

Далекий характерный грохот…

Василий повернулся и увидел, как вдалеке, там, где рельсы уходили за поворот, показался отблеск света, словно серебряная пыль легла на изогнутую стену тоннеля.

По разворотной дуге приближался поезд пятой линии.

Кроты лихорадочно растаскивали завал, но смысла в этом уже не было никакого. Опираясь на стальную трубу, Безум-Ник поднялся и запрыгал на здоровой ноге.

– Гребаные грешники! – завыл он. – Вы, кроты, слепы все до единого! Вот – они грядут! Теперь у вас нет выбора, только драться! Драться за свою жизнь!

Поезд несся прямо на них, и Фет понял, что времени нет ни секунды. Он едва успел отскочить в сторону, избежав неминуемой, казалось, смерти. Нарастающий свет фар озарил танец Безум-Ника – сумасшедшую джигу на полусогнутой ноге.

Когда головной вагон поравнялся с Фетом, тот мельком увидел лицо машиниста. Это была женщина. С отсутствующим выражением она смотрела прямо перед собой. Женщина-машинист должна была видеть кучу мусора. И все же она не затормозила. Она вообще никак не отреагировала.

Взгляд ее был устремлен на километр вперед. Взгляд новообращенного вампира.

БАММ! Поезд врезался в преграду. Бешено вращающиеся колеса, визг, скрежет. Головной вагон пропахал кучу мусора, взорвал ее, перемолол, протащил крупные обломки метров тридцать и только после этого сошел с рельсов. Состав накренился вправо, притерся к краю платформы в начале петли, пошел юзом, оставляя за собой хвост искр, точно комета. Затем моторный вагон шатнуло в другую сторону, и весь поезд за ним, извиваясь, как стальная лента, сложился гармошкой в узком пространстве рельсового пути.