Шрифт:
– И речи быть не может, – мгновенно возразил Крим, поняв Гуса с полуслова. – Зачем переть через реку, когда нам и здесь убивать да убивать?
– Когда увидишь этого старика, сам поймешь зачем.
– Откуда ты знаешь, что он еще не отбросил коньки?
– Просто очень надеюсь, что пока еще нет. Мы пойдем через мост при первых лучах света.
Анхель отпросился на несколько минут, чтобы в последний раз зайти в свою квартиру. Колено разболелось не на шутку. Он окинул взглядом свое жилье: в углу – куча нестираной одежды, в раковине – грязные тарелки, во всем – нищета и убожество. Он давно уже не чувствовал никакой гордости за свое обиталище, а сейчас и вовсе испытал острый приступ стыда. А может, подумалось ему, он все это время подспудно знал, что предназначен для чего-то большего – для того, что и вообразить не мог, – и просто ждал зова?
Анхель швырнул в хозяйственную сумку кое-какую сменную одежду, спрятал туда же упряжь для колена, а напоследок – едва ли не сконфуженно, потому как, забирая эту вещь, он словно бы признавался, что это самое дорогое его сердцу имущество, все, что осталось от того героя, кем он когда-то был, – прихватил серебряную маску.
Сложив маску, он засунул ее во внутренний карман куртки. Ощутив эту ценность у самого сердца, Анхель вдруг осознал, что впервые за последние десятилетия пребывает в ладу с самим собой.
Флэтлендс
Эф закончил обрабатывать раны и ссадины Василия. Особое внимание он уделил обеззараживанию отверстия, которое кровяной червь успел пробуравить в предплечье Фета. Крысолов пострадал довольно сильно, однако ничего необратимого не произошло, – разве что частичная потеря слуха и звон в правом ухе могли остаться навсегда. Эф извлек из ноги Василия металлический осколок, и Фет теперь припадал на одну ногу, однако ему и в голову не приходило жаловаться. Вот и сейчас он не сидел, а стоял возле Эфа. Гудвезер восхищался этим и чувствовал себя рядом с Василием кем-то вроде маменькиного сынка из «Лиги плюща». [26] При всем своем образовании и при всех своих научных достижениях Эф понимал, что сейчас он несравненно менее полезен для их общего дела, чем Фет.
26
Ассоциация восьми старейших частных университетов на северо-востоке США, отличающихся высоким качеством образования. Название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах.
Однако скоро это изменится.
Крысолов открыл чулан, где хранил яды, завел туда Сетракяна и показал ему отравленные приманки и крысоловки, бутылки с галотаном, высокотоксичные гранулы синего цвета. У крыс, объяснил Василий, отсутствует биологический механизм рвоты. Главное назначение этого процесса – очистка организма от отравляющих веществ, вот почему крысы особо восприимчивы к ядам, а раз так, эволюция поспособствовала им выработать другие свойства, позволяющие компенсировать отсутствие столь важного механизма. Например, они могут переварить практически все, включая совершенно непитательные вещи, такие как глина или бетон, – это помогает им ослабить действие ядов, словно бы растворить их в массе ненужных организму веществ, чтобы потом вывести отраву из организма вместе с другими отходами. Среди прочих даров эволюции можно назвать крысиный интеллект, умение грызунов разрабатывать сложные стратегии, позволяющие распознавать и обходить опасную еду, – все это предопределило высокую степень выживаемости крыс.
– Забавно, – сказал Фет. – Вырвав у той твари глотку, я не удержался и заглянул внутрь. Хорошенько заглянул.
– Да? – заинтересовался Сетракян. – И что же?
– То, как там все устроено… Готов поставить все мои баксы против банки ваксы на то, что эти твари тоже не умеют блевать.
Сетракян немного поразмышлял над услышанным.
– Полагаю, вы правы, – кивнул он. – Могу я спросить, каков химический состав этих родентицидов?
– Это смотря что требуется, – ответил Фет. – Вон в тех используется сульфат таллия, соль тяжелого металла, губительная для печени, мозга и мышц. Очень токсичное вещество, без цвета и запаха. А вон там – обычный антикоагулянт, он годится для всех млекопитающих.
– Для всех млекопитающих? Что-то вроде кумадина?
– Нет, не вроде. Это кумадин и есть.
Сетракян посмотрел на бутылочку:
– Получается, я сам вот уже несколько лет принимаю крысиный яд?
– Ну да. Вы и миллионы других людей.
– И что он делает с крысами?
– То же, что он сделает и с вами, если вы примете слишком большую дозу. Антикоагулянты вызывают внутренние кровотечения. Крысы истекают кровью – она просто хлещет из всех отверстий. Не очень-то приятное зрелище.
Сетракян взял бутылочку в руки, чтобы изучить этикетку, и вдруг заметил кое-что на полке – позади того места, где стоял флакон с антикоагулянтом.
– Василий, мне не хочется беспокоить вас попусту, но разве это не мышиный помет?
Василий, хромая, подошел к полке, чтобы получше рассмотреть то, на что указал Сетракян.
– Твою мать! – воскликнул он. – Как такое может быть?!
– Уверяю вас, это просто легкая инвазия, – сказал Сетракян.
– Легкая, тяжелая, какая разница?! Здесь должен быть гребаный Форт-Нокс! [27]
27
Форт-Нокс – военная база в штате Кентукки; место хранения золотого запаса США. Золотое хранилище считается одним из самых защищенных в мире.
Фет раздвинул бутылочки – даже опрокинул несколько из них, – чтобы разглядеть следы грызунов.
– Это все равно как если бы вампиры ворвались в серебряные копи!
Фет точно одержимый принялся рыться в задней части своей кладовки, пытаясь найти новые следы инвазии. Эфраим заметил, что Сетракян, взяв одну из бутылочек, быстро опустил ее во внутренний карман пиджака и вышел из чулана.
Эф последовал за ним и улучил возможность поговорить с Сетракяном в отдалении, так чтобы их никто не слышал.